— Вне всякого сомнения, Чаури действительно влюблен в Изабеллу по уши. Полагаю, она прекрасно осведомлена о его чувствах и иногда этим пользуется. Что ничуть не мешает ей любить своего мужа, Джона Болейна. Ты согласен со мной, Джек? — Я повернулся к Бараку.
— Я далек от мысли, что убийца — Чаури, хотя у него имелась возможность сделать это. Равно как и изготовить дубликат ключа. Несомненно, управляющего следует внести в список подозреваемых. Как, впрочем, и Изабеллу.
Я кивнул в знак согласия.
— Есть еще один человек, у которого отсутствует алиби, — произнес я, выводя на бумаге последнее имя — Джон Болейн.
Мы принялись внимательно рассматривать листок. Джеральд и Барнабас Болейны. Гэвин и Джейн Рейнольдс, а также их слуги. Леонард Вайтерингтон. Джон Фловердью. Сэр Ричард Саутвелл. Дэниел Чаури. Изабелла Болейн. И наконец, Джон Болейн. Итого десять имен. Теперь загадка казалась еще более неразрешимой, чем прежде. Я взглянул на Локвуда, который хмурился, все еще переживая спор с Николасом.
— Тоби, вы оказали нам бесценную помощь и, более того, в ходе расследования пролили свою кровь, — произнес я. — Поверьте, все мы питаем к вам глубочайшую признательность. Могу я попросить вас еще об одной услуге? После нашего отъезда попытайтесь отыскать следы сбежавшего подмастерья и бывшего управляющего Майкла Воувелла. Возможно, фамилию Уолтера вам сообщат в гильдии слесарей. Показания этих людей — наша единственная надежда распутать дело.
Тоби запустил руки в свою смоляную шевелюру и задумчиво посмотрел на меня.
— Отыскать Уолтера — дело не такое уж и хитрое. Вы правы, скорее всего, в гильдии слесарей знают его фамилию. Найти Воувелла будет посложнее, хотя попробовать можно, — пробормотал он без особой уверенности. — Но зачем это вам сейчас, после суда, когда просьбе о помиловании уже дан ход?
— Однако нет никакой уверенности, что ответ окажется благоприятным, — пожал я плечами. — В любом случае будет неплохо отыскать убийцу и восстановить доброе имя Болейна.
— Тот, кто убил Эдит, скорее всего, убил и Снокстоуба, — предположил Барак.
Локвуд повернулся ко мне:
— А мастер Копулдейк даст согласие на продолжение расследования?
— Даст он согласие или нет, я гарантирую, что заплачу вам за услуги.
Тоби, теребя свою густую черную бороду, устремил на меня взгляд, в котором светилось нечто вроде восхищения:
— Признаюсь, сэр, прежде мне не доводилось встречать такого упорного законника, как вы. Разумеется, я постараюсь выполнить вашу просьбу. Правда, сейчас, когда матушка больна, а хозяйство требует постоянных забот, свободного времени у меня остается немного. Но поверьте, я сделаю все, что в моих силах.
— Благодарю вас. — Я поднялся и пожал Локвуду руку. — Непременно пришлю вам документ, в котором будут перечислены условия нашего сотрудничества. А вы в любое время можете написать мне в Линкольнс-Инн.
Повисло молчание, которое нарушил Николас:
— Меня все-таки очень занимает, где Эдит провела последние девять лет?
— Одно могу сказать с уверенностью: не в Норидже, — ответил Тоби. — Здесь о ней не было ни слуху ни духу. Разве что все эти девять лет она безвылазно просидела в погребе.
Представив это, я невольно поежился.
— Но если ее не было в Норидже, то где Эдит жила все эти годы? — вопросил Барак. — И в каком качестве — пленницы или гостьи?
— И по какой причине она ушла оттуда и направилась в…
Я успел лягнуть Николаса под столом прежде, чем он произнес «Хатфилд». То была тайна, которую мы свято хранили и должны были блюсти впредь; выйди эта тайна наружу, можно было не сомневаться — сочинители памфлетов раздуют из нее самую невероятную историю.
— Пожалуй, пора садиться ужинать, — поспешно произнес я, пытаясь замять неловкость. — Ведь Тоби еще предстоит ехать на свою ферму.
Мы спустились по широкой лестнице. Я решил за ужином уговорить Барака вернуться в Лондон вместе с нами. В любом случае завтра надо будет сообщить хозяину постоялого двора, что в субботу мы намерены тронуться в обратный путь. Можно не сомневаться: избавившись от столь беспокойных постояльцев, он вздохнет с облегчением. Я взглянул на троих своих товарищей и с грустью подумал о том, что, возможно, мы в последний раз собираемся вместе. Войдя в обеденный зал, я услышал, как два купца горячо обсуждают крестьянский бунт, вспыхнувший в местечке под названием Эттлборо; из разговора явствовало, что тамошние фермеры ломают изгороди, ограждавшие пастбища местного землевладельца.
