— Хорошо, пусть Изабелла остается в Бриквелле. Я заплачу двадцать соверенов за один лишь документ, — произнес он. — Вы сами знаете, какие серьезные неприятности меня ждут, если об этой бумаге станет известно в коллегии адвокатов.
— Я не могу вернуть вам документ, — покачал я головой. — Он служит залогом того, что вы не отступите от нашего соглашения.
Фловердью метнул на меня злобный взгляд. Вне всякого сомнения, проклятия и ругательства так и рвались у него с языка, но он изо всех сил сдерживался, понимая, что от них не будет никакого толку.
— Надеюсь, никому из нас не придется сожалеть о содеянном, — процедил хозяин кабинета, устало покачав головой.
Я отвесил поклон, давая понять, что разговор закончен, повернулся и вышел вон.
Выйдя на крыльцо, я с радостью убедился, что лошади уже оседланы. Барак и Николас, держа их под уздцы, ожидали моего появления. Из деревни долетал звон церковных колоколов. Я недоуменно сдвинул брови: сегодня был понедельник, а не воскресенье.
Фловердью и его жена, стоя в дверях, неотрывно смотрели на нас. Едва мы сели в седла, как раздался цокот копыт и во двор стремительным галопом ворвался жеребец, на котором сидел управляющий Глэпторн с багровым от волнения лицом. Спешившись, он тяжело перевел дух и устремился к хозяину:
— Мастер Фловердью!
— Что случилось? — сурово вопросил тот.
— Подстрекатели! После закрытия ярмарки они разбрелись по всем деревням, подговаривая людей к бунту. Добрая половина мужчин в деревне вышла на площадь. Они вооружены вилами, луками и стрелами. Завидев меня, принялись изрыгать ругательства. Вы слышали церковные колокола? Это сигнал к мятежу. Скоро зажгутся сигнальные огни. Люди выходят на дороги, они тянутся в Ваймондхем со всех сторон. Сотни людей! Деревенские сказали, что мятежники уже отправились в Морли, разрушать изгороди на пастбищах. Совсем скоро, сэр, настанет наш черед!
На несколько мгновений все мы замерли, устремив взоры на Фловердью. Он стоял молча, с непроницаемым лицом. Жена его, побледнев, прижала к себе мальчиков, тоже выбежавших на крыльцо.
— Вы сказали, они сейчас в Морли? — наконец обрел дар речи Фловердью. — Джон Хобарт, насколько мне известно, отгородил под пастбище часть общинных земель. Разве это не так?
— Так, сэр, — ответил управляющий, сминая в руке шапку. — Но они утверждают, что вы тоже захватили общинные земли под свои пастбища. — Поколебавшись, он добавил: — Вне всякого сомнения, сэр, вам известно, что многие горожане настроены против вас.
— Ах, Джон! — с отчаянием в голосе воскликнула миссис Фловердью. — Я же говорила тебе, эти бесконечные распри с горожанами не доведут нас до добра!
— Замолчи, женщина! — рявкнул на нее супруг. — Можешь не сомневаться, я сумею приструнить этот сброд!
Приставив руку козырьком ко лбу, он устремил взгляд вдаль, на луга, где за плетеными изгородями мирно паслись овцы. Губы его искривились в отталкивающей улыбке.
— А разве Роберт Кетт не огородил под пастбища часть ваймондхемских общинных земель? — обратился он к своему управляющему.
— Отгородил, сэр, — ответил Глэпторн. — Но если мне позволено будет напомнить, он пользуется в городе симпатиями, в то время как вы…
— В то время как я возбуждаю ненависть, — с хриплым смехом закончил Фловердью. — Но мне на это ровным счетом наплевать. Нынче есть одно верное средство быстро завоевать симпатии, и средство сие называется деньги. Даже у деревенских болванов хватит ума не отрицать этого. Морли находится по другую сторону от Ваймондхема. На то, чтобы добраться туда, у бунтовщиков уйдет немало времени. Кстати, сколько их?
— Этого мне не сказали.
— Я встречу их на дороге и посоветую обрушить свою ярость на пастбища мастера Роберта Кетта. Более того, я даже заплачу им за это.
Фловердью вновь рассмеялся. Внезапно до меня дошло, что вспыхнувшая заваруха доставляет ему своеобразное удовольствие. Барак, стоявший у него за спиной, покрутил пальцем у виска, давая понять, что считает Фловердью чокнутым.
Возможно, так оно и было; тем не менее распоряжения, которые он отдавал, были исполнены здравого смысла.
— Элис, уведи мальчиков в дом. Глэпторн, позовите Джона, Чарльза и Питера. Прикажите им приготовить ножи и седлать лошадей. Да, и принесите мой меч. — Повернувшись ко мне, он нахмурился и невозмутимо произнес: — Мастер Шардлейк, покорнейше прошу вас и ваших помощников остаться здесь, дабы защитить мою жену и детей от возможных посягательств бунтовщиков. Вы согласны помочь мне?
Я медлил с ответом. Впрочем, на подобную просьбу благородный человек не может ответить отказом, а бледное, испуганное лицо миссис Фловердью было красноречивее всяких слов. Мне не оставалось иного выбора, кроме как кивнуть в знак согласия. Старший из мальчиков, вырвавшись из материнских объятий, крикнул:
— Отец, возьми меня с собой! Я уже взрослый и тоже могу сражаться с деревенскими олухами!
— Нет, Уильям, ты останешься здесь! — непререкаемым тоном отрезал Фловердью. Переведя взгляд на меня, он испустил вздох облегчения. — Благодарю вас, мастер Шардлейк.
