— Зачем лишать палача работы, парень? Это настоящий мятеж, и я свидетель того, что Даффилд возглавлял мятежников. Держался он на редкость дерзко. Заявил, что по всей Англии крестьяне собираются в отряды, дабы поддержать Комиссию по огораживаниям и уничтожить незаконные пастбища. Можно подумать, он что-то в этом понимает.
— Ваши пастбища огорожены на законных основаниях? — осведомился я.
Фловердью сделал вид, что не слышит.
— Даффилд таращился на меня так нахально, будто мы с ним ровня, — продолжал он. — Сказал, мне следует побыстрее угнать своих овец с пастбищ, так как скоро все изгороди будут сломаны. Тогда я посоветовал ему сначала разделаться с пастбищами Кетта. Пообещал заплатить, если бунтовщики отправятся туда прямо сейчас. А в подтверждение своих слов достал из кошелька деньги. Даффилд пытался внушить своим прихвостням, что я пытаюсь обвести их вокруг пальца. Но блеск монет оказался сильнее всяких слов. Человек — жадная тварь, и эти деревенские пентюхи не исключение.
— Иногда людьми движет не столько жадность, сколько отчаяние, — не преминул заметить я.
На этот раз Фловердью не счел нужным пропускать мои слова мимо ушей.
— Допустим, положение у этих людей действительно незавидное, — процедил он, глядя мне прямо в глаза. — Но неужели, уничтожив овцеводство, одну из главных статей дохода в нашей стране, они хоть как-то его улучшат? Да как смеют эти негодяи бунтовать против королевской власти сейчас, когда мы ведем войну с Шотландией? Неужели они не понимают, что играют на руку врагам Англии? Впрочем, я не сомневаюсь, что эта чертова заваруха долго не продлится.
Миссис Фловердью со звоном опустила нож на тарелку.
— Не горячись так, Джон, — произнесла она. — Неужели все мы не можем жить в любви и согласии, как заповедовал нам Господь?
С этими словами она поднялась из-за стола и, шурша юбками, вышла из комнаты. Фловердью бросил взгляд на сыновей и состроил гримасу. Мальчишки захихикали.
— Нам пора возвращаться в Норидж, — сухо сказал я. — Благодарю вас за обед.
Фловердью, судя по всему, внезапно вспомнил, как вчера я изъял у него фальшивый документ. Превосходное его настроение мгновенно улетучилось.
— Не смею задерживать, брат Шардлейк, — столь же сухо кивнул он. — Мы с Глэпторном проедемся вместе с вами до деревни, посмотрим, как там обстоят дела. Эдвард, Уильям, вы можете нас сопровождать.
Поспешно собравшись, мы выехали на аллею — Фловердью, его сыновья, Глэпторн, Барак, Николас и я. Церковные колокола смолкли, и, пока мы скакали в тени высоких деревьев, за которыми тянулись зеленеющие поля, казалось, что повсюду царят мир и спокойствие. Однако, свернув за угол, мы вынуждены были резко остановиться. Десятка два крестьян, орудуя пилами и лопатами, уничтожали плетеные изгороди, ограждавшие пастбища Фловердью, и бросали их в придорожную канаву. Еще несколько человек стояли в карауле: эти, как я заметил, были вооружены уже не вилами и лопатами, а пиками и алебардами. Овцы, испуганно блея, сбились в кучу посреди пастбища. Двое ягнят уже лежали на земле с перерезанной шеей. Подобно повстанцам, с которыми столкнулся Фловердью, мятежники были молоды и бедно одеты: широкополые шляпы, кожаные куртки без рукавов. Некоторые обходились даже без рубах, по всей видимости из-за жары. Впрочем, были среди них и люди старшего возраста, кому уже явно перевалило за тридцать, а то и за сорок. На всех без исключения лицах застыло выражение угрюмой решимости.
Черты Фловердью исказила ярость. Какой-то человек, по всей видимости главарь, смело приблизился к нам. То был мужчина лет пятидесяти, высокий, крепко сложенный, с седыми волосами и бородой. Рот его был плотно сжат; обветренное, изборожденное морщинами лицо казалось непроницаемым; карие глаза были неотрывно устремлены на Фловердью, который, в свою очередь, пытался испепелить мятежника полыхающим ненавистью взглядом.
— Ваш план дал сбой, мастер Фловердью, — произнес главарь. Голос у него был чрезвычайно низкий, говорил он с сильным норфолкским акцентом. — Когда эти люди явились ко мне, я собственноручно помог им уничтожить изгороди, которые, да простит меня Господь, мне не следовало возводить. А когда мы покончили с работой, я сказал, что отныне всецело отдаю себя в распоряжение этих парней. Кстати, мастер Даффилд тоже здесь, вместе с нами.
Он указал на стоявшего поодаль низкорослого парня лет тридцати, в блузе из грубого холста. Встретившись глазами с Фловердью, тот отвесил ему издевательский поклон.
— Посмотрите, мы привели с собой людей из Ваймондхема, чтобы уничтожить ваши пастбища, которые, видит бог, куда больше моих, — продолжал предводитель бунтовщиков. — Впрочем, вам это известно не хуже моего.
— Кто это? — толкнул меня в бок Николас.
Седобородый, услышав вопрос, повернулся к нему и пояснил:
— Да будет вам известно, молодой джентльмен, перед вами Роберт Кетт из Ваймондхема.
