Я растерянно переводил взгляд с Кетта на Фловердью. Нас было намного меньше, чем мятежников; к тому же от Кетта веяло невозмутимой властностью. Фловердью, вне себя от бешенства, протянул было руку к мечу — который, как выяснилось в следующее мгновение, он оставил дома.
— Черт, — прошипел он.
Кетт сделал шаг вперед и наставил свой нож на живот Фловердью.
— Спокойно, мастер, — произнес он. — Мы не хотим проливать кровь. Разве что вы вынудите нас к этому.
Повернувшись к своим людям, он сделал им знак, и мятежники тут же окружили нас. Испуганные лошади принялись нервно фыркать. От крестьянских парней, прошедших сегодня пешком не одну милю, одуряющее разило потом.
Ощущая, как сердце мое сжимается от страха, я тем не менее вступил в разговор:
— Сэр, вы только что сказали, что не хотите проливать кровь. Однако я вижу, что вы зарезали двух ягнят, принадлежащих мастеру Фловердью.
Кетт встретился со мной глазами:
— Сегодня вечером в Ваймондхеме соберутся тучи народу. Эти ягнята пойдут им на ужин. Таков уж удел овец — служить людям пищей. Но проливать человеческую кровь мы не собираемся. Да, в особняке Морли мы взяли все оружие, которое там нашлось. Но оно необходимо нам лишь для защиты.
Под его пристальным взглядом я невольно поежился, мысленно проклиная богатую одежду, в которую вырядились мы с Николасом.
Внезапно раздался дружный смех. Обернувшись, мы увидели двух парней, которые спустили штаны и демонстрировали Фловердью свои задницы.
— Поцелуй меня в задницу, мастер, и, может, мы помилуем твоих овечек! — крикнул один из них. — Тебе повезло, что ты успел их обстричь, иначе вся шерсть досталась бы нам!
В ответ Фловердью разразился проклятиями:
— Скоты, негодяи, ублюдки! Оставьте моих овец в покое, или вам придется об этом пожалеть! — Повернувшись к Кетту, он процедил: — Ты дорого заплатишь за то, что натравил на меня эту свору бродячих собак! Тебя вздернут на виселицу как бунтовщика и изменника!
Взгляды, которые бросали на нас крестьяне, становились все более угрожающими; один из них поднял алебарду. Мне оставалось лишь жалеть, что хозяин поместья вызвался проводить нас.
— Мы вовсе не изменники, сержант Фловердью, — возразил Кетт; голос его был исполнен величайшей серьезности. — Напротив, мы служим своему королю верой и правдой. А вот вы и вам подобные алчные чиновники думают лишь о своей выгоде. Ради выгоды вы готовы разорять простых людей и наносить урон стране. — Он покачал головой. — Вижу, вы до сих пор не представляете, что происходит. Честные труженики собираются в отряды по всей стране: в Саффолке, Эссексе, Кенте и Оксфордшире. Мы направили несколько петиций лорду-протектору и теперь ждем, когда прибудет созданная им комиссия. Протектор уже дал обещание выполнить требования повстанцев в Эссексе. В лагере, который разбит в Колчестере, собралось более тысячи человек, и они не намерены расходиться! Грядут иные времена — времена всеобщего благоденствия, когда Англия станет жить по заповедям Господним!
— Откуда тебе знать, что происходит в других графствах? — презрительно фыркнул Фловердью.
— У нас есть свои осведомители и посыльные. Мой брат Уильям поддерживает связь с мясниками, живущими в разных городах.
«Значит, мятеж и в самом деле планировался заранее», — пронеслось у меня в голове.
Фловердью расхохотался, но смех его прозвучал натужно и вымученно.
— Неужели ты думаешь, что протектор примет сторону такого сброда, как вы?
— Именно так я и думаю, — возвысил голос Кетт. — Довольно уже вам, богатым помещикам, прикрываясь именем короля, обворовывать и разорять своих соседей-фермеров. Вы присвоили себе огромные богатства, но это лишь разжигает ваши аппетиты! Неуемная алчность толкает вас к новым и новым беззакониям. Подобно сотням так называемых джентльменов, вы из кожи вон лезете, чтобы воспрепятствовать протектору и комиссии Хейлза исправить творимые в деревне злоупотребления. Государство общего блага не нужно тем, кто печется лишь о собственной выгоде. Но коли джентльмены отказываются искоренять беззакония, значит эту задачу возьмем на себя мы, простолюдины.
Эту многословную тираду Кетт произнес глубоким и звучным голосом; в глазах его сверкали гневные искры, однако он сохранял самообладание.
— У тебя достаточно земель в окрестностях Ваймондхема, Кетт, — с досадой напомнил ему Фловердью. — Насколько мне известно, ты всегда был приверженцем старых религиозных традиций и водил дружбу с аббатом Лойе. Что у тебя общего с этими вонючими голодранцами?
Услышав это, один из крестьян наставил на Фловердью пику:
— Лучше заткни свою пасть, а то насажу тебя на вертел, как поросенка.
— Я не покладая рук тружусь на своей ферме, — ответил Кетт так громко, чтобы его слышали все. — Как и прочие жители Норфолка, я страдаю от произвола богатых джентльменов и продажных чиновников вроде вас. Но клянусь Богом, мы откроем глаза протектору на истинное положение вещей! Верю, Господь не оставит нас своей помощью и поддержкой.
