Вскоре я увидел навес, под которым стояли письменный стол и стул, возможно изъятые из какого-нибудь помещичьего особняка. За столом, заваленным картами и документами, сидел Роберт Кетт. Рядом стояли его брат Уильям, капитан Майлс, по-прежнему облаченный в латы, еще несколько бывших военных и священник в стихаре. Вид у Кетта был усталый и озабоченный, но взгляд не утратил пронзительности и остроты. Увидев меня, он без улыбки кивнул:
— Как вы себя чувствуете, адвокат Шардлейк, после всех этих переходов? — Внезапно он рассмеялся. — Простите, но сейчас вы выглядите в точности как старый крестьянин. Однако не бойтесь, сумка с вашими мантиями цела и невредима.
— Сейчас мы идем не слишком быстро, и я устаю намного меньше. Вот только башмаки мои того и гляди развалятся.
— Мы выдадим вам пару крепких деревенских башмаков, подбитых гвоздями, — пообещал он. — Такие носят все крестьяне — точнее, те из них, кто может позволить себе обувь.
— Буду вам очень признателен, мастер Кетт.
— Следует говорить «капитан Кетт», а не «мастер», — резко поправил меня Уильям.
— Да, конечно.
— Скоро мы достигнем вершины Маусхолдского холма, — сказал Роберт. — Там наш поход завершится, и мы разобьем лагерь. Вновь по всей округе зазвонят церковные колокола и зажгутся сигнальные огни. Каждый день к нам приходит новое пополнение, люди привозят с собой запасы провизии. Лорды, которых мы не успели захватить в плен, бегут из своих поместий. Завтра мы займемся тем, что распределим людей по отрядам: в каждый будут входить жители одной из тех «сотен», на которые разбит Норфолк. Эти отряды мы тоже назовем сотнями. Впоследствии каждая сотня выберет своего командира. Надеюсь, ими станут самые достойные. Когда командиры будут выбраны, вместе с ними мы составим список наших жалоб — а также требований, — который предъявим королю и членам его комиссии. К тому же мы издадим приказы, дающие нам право реквизировать провизию и оружие от имени короля и лорда-протектора.
— После того как мы устроим лагерь, начнутся суды над джентльменами, которых мы захватили в плен, — добавил священник. — Когда наши люди отправятся по деревням за провизией и оружием, они наверняка захватят новых пленников. Я знаю, сердца некоторых полыхают яростью и они готовы убить своих притеснителей без всякого суда. Мысль о том, что близится время, когда всякий, творивший зло, получит возмездие по закону, поможет им не давать воли гневу и не пятнать свои руки кровью.
— Среди нас есть несколько писцов, — сообщил Кетт. — Есть и молодой юрист, мастер Годселв. Но он спит и видит, как бы унести отсюда ноги. Знания по части тонкостей закона и правосудия, которыми располагаете вы, мастер Шардлейк, будут нам необходимы, когда начнутся процессы. Мы рассчитываем на ваши советы и наставления.
— Я это уже понял.
— Когда мы достигнем вершины Маусхолдского холма, плотникам — а их среди нас достаточно — предстоит немало работы. Надо будет срубить несколько больших деревьев и построить навесы на случай дождя. До сей поры Господь благословлял нас прекрасной погодой, но она вряд ли будет длиться вечно. А еще плотникам следует устроить помост, где мы будем вершить правосудие. — Кетт полоснул по мне суровым взглядом. — Не сомневаюсь, адвокат Шардлейк, вы благородный человек, привыкший жить по совести. Но настало время решать, кем вы предпочитаете быть — нашим помощником или одним из наших пленников.
— Решение уже принято, — судорожно сглотнув, ответил я. — Да, я готов помогать вам советами по части законов и норм правосудия. Но лишь в том случае, если единственным наказанием, которое вы намерены применять, будет тюремное заключение. Никаких казней.
— Наши люди слишком долго страдали! — вмешался Майлс. — Разумеется, у них руки чешутся отомстить своим обидчикам. Кое-кто из лордов получит вдоволь тумаков и зуботычин, и тут уж мы ничего не сможем поделать.
— Возможно, вы даже тюремное наказание считаете излишне суровой мерой? — вопросительно глядя на меня, проронил Кетт.
— Я понимаю, почему вы не можете отпустить пленников восвояси, — ответил я после недолгого замешательства. — Они могут собрать отряды и двинуть их против вас.
— Именно так они и сделают, — процедил Уильям Кетт. — Но дело не только в этом. Мы хотим, чтобы восторжествовала справедливость.
— Когда поднимемся на холм, пленников разместим во дворце графа Суррея, — сообщил Роберт Кетт. — Так что они будут находиться в роскошных условиях. Никто не сможет обвинить нас в чрезмерной жестокости.
— Вы готовы принести клятву, которую все прочие принесли на дороге у дуба? — обратился ко мне Уильям Кетт. — Обещать перед лицом Господа, что сохраните верность нам при любых обстоятельствах?
Заметив, как сильно дрожат мои руки, я сжал кулаки, устремил взгляд на Роберта и решительно произнес:
— Я не могу принести такую клятву. По крайней мере, сейчас. Но я готов поклясться, что буду честно исполнять свои обязанности и помогать вам в решении всех вопросов, связанных с законом. Будучи юристом, я обязан всячески содействовать торжеству справедливости, так что наши цели совпадают.
