В глазах Уильяма вспыхнули злобные огоньки.
— Неужели мы позволим этому горбуну диктовать нам свои условия? — проворчал он, повернувшись к брату.
Роберт, однако, вскинул руку, приказывая ему замолчать. На столе перед ним лежало Евангелие на английском языке. Он взял его и протянул мне:
— Что ж, клянитесь в том, что будете честно помогать нам. И помните, что приносите клятву не мне, а Богу.
Я положил правую руку на Евангелие и произнес слова клятвы. Судя по выражению лица Роберта Кетта, он все еще не был удовлетворен. Уильям что-то сердито ворчал себе под нос.
Повисло молчание. Я нарушил его, спросив:
— Вам известно, когда члены Комиссии по незаконным огораживаниям намерены прибыть в Норфолк?
Роберт покачал головой:
— Откуда же нам знать? Надеюсь, в самом скором времени. Мы ждем их с нетерпением.
«Нет никакой уверенности, что они оправдают ваши надежды», — подумал я.
Менее всего на свете мне хотелось испытывать терпение Кетта, однако необходимо было прояснить еще один вопрос.
— Капитан Кетт, вы обещали решить участь моего помощника, Николаса Овертона. Прошу вас, освободите его. Вся вина этого молодого человека заключается в том, что он невоздержан на язык. Но за подобные преступления не наказывают лишением свободы.
Кетт вопросительно взглянул на Майлса.
— Думаю, его можно выпустить, капитан, — кивнул тот. — Глупости, которые сидят в башке у этого молодчика, уже успели изрядно повыбить. И он, похоже, заклятый враг чокнутых близнецов из Бриквелла. Они с утра до вечера поносят его на чем свет стоит.
— Что ж, когда доберемся до места, Овертон получит свободу, — согласился Кетт. — Но он должен принести клятву, что не убежит. Помните, что ответственность за него лежит на вас, — добавил он, буравя меня взглядом.
— Разумеется.
— Нам следует назначить капеллана, — откашлявшись, напомнил священник. — Сейчас развелось столько безумных пророков, предрекающих близкий конец света…
— Да, конечно, мастер Чондлер. Сейчас мы этим займемся. Благодарю вас, адвокат Шардлейк.
Кетт кивнул, показывая, что более меня не задерживает, и я побрел к Бараку и своим новым знакомым.
Через некоторое время мы продолжили подъем по склону, который становился все более крутым. Братья Кетт ехали впереди; огромный обоз, состоявший из телег и повозок, запряженных волами и осликами, тащился в хвосте колонны. В самом конце обоза, под конвоем вооруженных охранников, следовали повозки с арестантами. Я с удивлением вспомнил, что сегодня пятница, двенадцатое июля. С того дня, когда я, узнав о незаконном выселении Изабеллы, отправился в Ваймондхем, прошло менее недели. Проходя мимо деревни Спроустон, повстанцы, по обыкновению, уничтожили все изгороди вокруг пастбищ. Несколько человек ворвались в просторный господский дом и вытащили оттуда хозяина, одетого в богатый дублет. Он отчаянно отбивался и кричал, осыпая своих захватчиков проклятиями и называя их ослами, свиньями и псами. Увесистая оплеуха и грозный окрик «Заткните этого горлопана!» заставили его замолчать. Старый Гектор Джонсон, сменивший Нетти на посту моего стража, заметил:
— Это мастер Джон Корбетт, пройдоха-законник, вроде вашего приятеля Фловердью. Большой искусник по части вымогания взяток. К тому же он ухитрился скупить все монастырские земли в округе.
— Хотя я и законник, но никогда не преследовал никакой корысти, не брал взяток и не скупал монастырских земель, — отчеканил я.
— Скажите еще, что вы живете в канаве.
— Не все законники заслуживают звания пройдох, — сердито буркнул я, невольно представив свой прекрасный дом в Лондоне.
— Да я просто хотел вас малость поддеть, сэр, — усмехнулся Джонсон. — Мы, жители Норфолка, большие шутники.
Корбетта отволокли к повозкам, из дома его вытащили все добро, которое могло пригодиться повстанцам. Из конюшен вывели нескольких лошадей. То, что имело ценность, монеты и столовое серебро, передали Кетту и другим командирам. Выяснилось, что Роберт уже назначил казначея, в обязанности которого входило хранить золото, серебро и ценности, изъятые у помещиков. Впрочем, я не сомневался, что множество монет осело в карманах тех, кто их реквизировал. К счастью, никто более не вспоминал про кошелек с деньгами Изабеллы, зашитый у меня в поясе.
Пройдя еще немного, мы увидели у дороги старый дом, превращенный в огромную голубятню. Несколько человек, вооруженных луками и стрелами, окружили его со всех сторон; другие, с молотками в руках, вошли внутрь. Через некоторое время в воздух взмыло несколько сот голубей; в большинстве своем птицы тут же падали на землю, пронзенные стрелами, так, как это было на полях Вайтерингтона. Когда с голубями было покончено, повстанцы принялись разрушать ветхое строение, рухнувшее через пару минут. Проходившие мимо одобрительно кричали и махали руками.
— Что это за дом? — спросил я у человека, шагавшего рядом со мной.
Он наблюдал за происходящим с явным удовольствием.
