Мы вошли в тесный притвор. Тоби распахнул дверь, пропуская меня внутрь. Стены маленькой церкви по-прежнему покрывала богатая роспись, а витражные окна оставались целыми и невредимыми. Но более ничего не напоминало о том, что это храм Божий. На том месте, где некогда находился алтарь, теперь стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами; неподалеку от него — пара грубо сколоченных кроватей. Посреди церкви была натянута веревка, на которой висели тяжелые шторы; задернув их, можно было отделить алтарную нишу от остального помещения. Повсюду стояли столы, за которыми сидели люди, что-то сосредоточенно писавшие. У главных дверей возвышалась массивная фигура Роберта Кетта; его седые волосы и борода, по обыкновению, были тщательно причесаны. Он что-то горячо обсуждал с мэром Коддом, стариком в мантии олдермена и двумя священниками, которых я видел совсем недавно.
— Простите, господа, но я должен вас покинуть, — обратился он к своим собеседникам. — Неотложное дело.
Голос его звучал приветливо и дружелюбно, на губах играла улыбка.
«Любопытно, о чем он только что разговаривал с Саутвеллом?» — вертелось у меня в голове.
А Кетт меж тем продолжал:
— Полагаю, мы обо всем договорились? Городские ворота Нориджа завтра будут открыты для нас, и в городе будет устроен дополнительный базарный день. Не тревожьтесь: наши люди не намерены творить бесчинства и беспорядки. Все, кто собрался в этом лагере, верны королю и правительству. Мастер Уотсон, мастер Коннерс, если кто-то из вас выступит перед моими людьми с проповедью, это будет встречено с радостью.
— Да, это поможет обуздать тех безумных пророков, чьи речи мы слышали по пути сюда, — заметил Кодд.
— Согласен, некоторые из них впадают в неистовство, — кивнул Кетт.
— Сегодня у вас была воскресная служба? — осведомился Коннерс, молодой священник с худым лицом аскета и звучным голосом проповедника.
— А как же иначе. Среди нас есть несколько священников. Нынче они проводили богослужение по новой «Книге общих молитв».
— И никто не роптал по этому поводу?
— Нет. Люди были счастливы, что у них есть возможность молиться на своем родном языке.
Оба священнослужителя, судя по их лицам, были вполне удовлетворены подобным ответом. Кетт пожал руки сначала им, а потом мэру Кодду и пожилому олдермену, которого все называли мастер Элдрич. После того как дверь за посетителями закрылась, Роберт некоторое время стоял, погрузившись в размышления. Когда он повернулся ко мне, улыбка, игравшая на его губах, исчезла. Взгляд карих глаз, по обыкновению, стал острым и пронзительным.
— Добрый день, мастер Шардлейк. Добро пожаловать в мой штаб. Настало время, когда нам с вами необходимо серьезно поговорить. Идемте.
Вслед за ним я поднялся по ступенькам в бывший алтарь. Проходя мимо письменных столов, я скользнул по ним взглядом, любопытствуя, какого рода документы переписывает такое множество писцов. Кетт задернул шторы и принялся буравить меня глазами, выражение которых на сей раз показалось мне почти суровым.
— Сэр, вы проделали огромную работу, — сказал я, чтобы нарушить тягостное молчание. — В лагере все устроено наилучшим образом. Не могу не воздать должное вашим организаторским способностям.
— Я не только управлял своей кожевенной мастерской, но и возглавлял одну из городских гильдий. И много лет подряд был вынужден бороться с алчными и бесчестными чиновниками, которые хотели заполучить монастырские земли, — пробурчал он. — Чаще всего мне приходилось сталкиваться с Фловердью. А тому, кто имел дело с этим канальей, уже ничего не страшно.
— Да уж, этот тип не из тех, кто упустит свою выгоду.
— Полагаю, сейчас Фловердью уже в Лондоне. Надо бы освободить его сыновей: в конце концов, это всего лишь дети, которые порядком напуганы.
— Думаю, вы поступите правильно, если отпустите мальчиков.
— Как поживает мастер Овертон? С тех пор как его освободили из-под стражи, он словно сквозь землю провалился. В отличие от вас с Джеком Бараком, этот юноша никогда не появляется в лагере.
«Надо признать, осведомители капитана Кетта работают превосходно», — отметил я про себя. А вслух произнес:
— Николас все еще пребывает в подавленном настроении. Но ручаюсь, он не причинит вам никаких неприятностей, ибо дал мне слово чести, а на его слово можно положиться.
— Сыновья вашего клиента, братья Болейн, продолжают испытывать наше терпение своими гнусными выходками, — заметил Кетт, по-прежнему буравя меня взглядом. — Этих молодчиков я отпускать не собираюсь. Стоит им оказаться на свободе, они немедленно присоединятся к нашим врагам. Думаю, их стоит поместить в Нориджский замок. Мэр Кодд дал на это согласие.
— Да, эти молодые головорезы чрезвычайно опасны, — кивнул я. — Всякий, кто с ними знаком, согласится с этим.
Поймав взгляд, который я украдкой бросил в сторону кроватей, Кетт усмехнулся:
— Как видите, мне приходится спать прямо на рабочем месте. Мне и моей супруге. Элис не хочет возвращаться в Ваймондхем без меня. Она всегда была доброй и преданной женой.
