— Да, эта королева была поборницей истинной религии. Надеюсь, вы, подобно ей, тоже верите в спасительную силу Библии?
— Прежде верил. Сейчас я сомневаюсь во всем.
— Как вы думаете, королева Екатерина, будь она жива, поддержала бы нас?
— Полагаю, нет, — покачал я головой. — Она сочла бы вас мятежниками, несущими смуту и хаос. Вам, конечно, известно, что в мае сэр Уильям Герберт, муж ее сестры, подавил восстание, вспыхнувшее в его владениях.
— Мне говорили, он был весьма жесток.
— Именно так.
Мой собеседник помолчал, перебирая пальцами свою седую бороду.
— Благодарю вас за откровенность, мастер Шардлейк, — произнес он наконец. — Я вижу, вы человек, подверженный излишним сомнениям.
«Зато вам, похоже, сомнения неведомы», — подумал я, но, разумеется, говорить этого вслух не стал. Вновь повисло молчание. Кетт прервал его, произнеся неожиданно деловым тоном:
— Все повстанцы, собравшиеся в лагере, направляют протектору послания, в которых перечисляют свои жалобы и требования. Командиры сотен сейчас составляют предварительный текст петиции. Когда она будет готова, мы незамедлительно отошлем ее в Лондон. Возможно, я попрошу вас прочесть петицию, проверить, не слишком ли коряв и неуклюж ее слог.
— Как вам будет угодно.
— И вот еще что. Полагаю, вам известно, что мы забираем в богатых имениях провизию и прочие необходимые нам вещи. Дабы все это происходило на законных основаниях, я распорядился подготовить соответствующие ордера. Именно этим занимаются сейчас наши писцы. — Кетт отыскал на столе какую-то бумагу и протянул ее мне. — Что вы об этом думаете?
Взяв листок, я прочел:
Ниже аккуратным секретарским почерком были выведены еще два, неизвестные мне имени, однако подписи пока отсутствовали.
— Кто эти люди? — спросил я.
— Командиры тех сотен, что занимаются обеспечением лагеря съестными припасами. Помещикам и фермерам, у которых нам придется забирать хлеб, скотину и прочее, мы будем давать расписки.
— И все же…
— Да?
Я перевел дыхание и выпалил:
— Простите мою дерзость, сэр, но вы не обладаете никакими полномочиями, дарованными королем либо протектором. Так что этот ордер не имеет законной силы!
Взгляд Кетта стал суровым и жестким.
— Мы служим интересам короля, протектора и созданной им комиссии и собираемся служить им впредь, — отчеканил он. — Разве этот документ не доказывает, что мы намерены действовать законно, именем короля?
— Это спорный вопрос, — осторожно заметил я, хотя прекрасно сознавал, что с юридической стороны этот ордер — всего лишь попытка узаконить кражи.
То обстоятельство, что жертвами этих краж становились люди, у которых скот и провизия «наличествуют в избытке», с точки зрения закона ровным счетом ничего не меняло.
Неожиданно для самого себя я рассмеялся:
— Капитан Кетт, признаюсь вам честно, у меня просто голова идет кругом.
Столь же неожиданно он рассмеялся в ответ:
— Откровенность за откровенность: не стану скрывать, что у меня самого она идет кругом уже несколько дней. На меня свалилась такая пропасть обязанностей и дел, что порой и не знаешь, за что хвататься. Надо строить дома, чтобы скрываться от непогоды, кузницы, чтобы подковывать лошадей и делать оружие, и пекарни, дабы печь хлеб.
— Как долго вы намерены оставаться здесь, на Маусхолдском холме?
— Сколько потребуется, — пожал плечами Кетт. И добавил с улыбкой: — Вы сами понимаете, положение у нас непростое. Я прекрасно знаю, что думают о нас Тайный совет и парламент. Но лорд-протектор — наш искренний друг, в это я непоколебимо верю. Как бы то ни было, в нашем лагере собрались тысячи людей, и нам удается сохранять порядок и дисциплину. К тому же, — он многозначительно вскинул бровь, — здесь находится множество джентльменов, наших пленников и заложников.
— А что, если правительство направит против вас войска, как это уже было с мятежниками на юго-западе страны?
— Люди, которые подняли восстание на юго-западе, ратовали за возращение католической мессы, — покачал головой Роберт. — А мы ничего не имеем против церковных реформ. Да и где Королевскому совету взять войска, чтобы направить их против нас? Часть английской армии воюет в Шотландии, часть брошена на запад. На нас солдат попросту не хватит.
