После завтрака повстанцы стали собираться на богослужение, которое проводил Томас Коннерс. Он придерживался евангелического тона, призвав паству помнить, что все наши дела и помыслы ведомы Господу, соблюдать умеренность и жить в мире и согласии с окружающими. Упомянул он также о пагубе алчности и подробнейшим образом остановился на искоренении плотской распущенности. Несомненно, каждое слово в его проповеди было обдуманно и тщательно взвешенно. Любопытно, много ли в лагере убежденных протестантов, размышлял я. Разумеется, такие имелись, но, вполне вероятно, были и те, кто просто держал нос по ветру, рассчитывая на поддержку лорда-протектора. Однако сторонники традиционной Церкви — каковых просто не могло здесь не быть — предпочитали не высовываться.
После службы люди, многие с корзинками в руках, двинулись по дороге, ведущей в Норидж. Мы с Николасом и Бараком направились к отвесному склону. По пути мы видели, как несколько человек рыли очередную яму для останков заколотых овец. Вонь вокруг стояла просто невыносимая.
С вершины холма мы наблюдали, как люди, спустившись, пересекли Епископский мост, вошли в открытые ворота и оказались за городскими стенами. Чувствовалось, что настроение у всех приподнятое. Лишь бродячие торговцы, явившиеся в лагерь сегодня, имели удрученный вид, сознавая, что конкуренции с городским рынком им не выдержать.
— Что ж, идем и мы, — сказал я, повернувшись к Николасу и Бараку.
— Было бы неплохо, если бы мне вернули меч, — проворчал Николас. — Явиться в город без оружия, в лохмотьях, как простой крестьянин, — это стыд и позор.
— Скажи спасибо, что тебя вообще выпустили, — буркнул Барак, прилаживая свою железную руку. — Если мы посетим всех своих знакомых, то поход того и гляди затянется до вечера, — повернулся он ко мне. — У вас хватит на это сил?
— Надо постараться успеть как можно больше! — заявил я. — Первым делом необходимо сходить в «Девичью голову», посмотреть, не пришла ли на мое имя какая-нибудь почта, и отправить свои собственные письма. Если Изабелла по-прежнему живет в трактире на рыночной площади, надо отдать ей деньги, которые мы отобрали у Фловердью. Потом побываем в замке, навестим Джона Болейна. Конечно, мне бы очень хотелось повидаться с Джозефиной и Эдвардом. А если останется время, заглянем к тетке Скамблера… Может, ей известно что-нибудь о племяннике. Кстати, Джек, ты написал Тамазин?
— Ну да, а как же иначе. Доложил, что здоров и моей драгоценной жизни ничего не угрожает. Но обстановка в Норфолке такая, что я вряд ли смогу вернуться домой в ближайшее время.
— Примерно то же самое я сам написал Гаю, — кивнул я. — А также мастеру Пэрри. Правда, Пэрри я сообщаю, что по мере возможности намерен продолжить расследование дела Болейна.
Барак окинул взглядом лагерь, скопище крохотных деревянных лачуг.
— Пива стали давать совсем мало, — сокрушенно вздохнул он.
— В городе нам будет не до пива, — отрезал я.
Едва мы вышли на дорогу, нас обогнали несколько всадников в добротных, но скромных костюмах. То были Роберт Кетт, его брат Уильям и их ближайшие сподвижники, включая Тоби Локвуда, который, прищурившись, окинул нас подозрительным взглядом. Кетт сделал мне знак подойти:
— Да ниспошлет вам Господь доброго утра, мастер Шардлейк.
— И вам также, капитан Кетт.
Про себя я отметил, что лицо Роберта сияет бодростью и энергией: он явно пребывал в наилучшем расположении духа. Уильям Кетт, напротив, смотрел на нас хмуро и неприветливо. Как видно, он считал, что брат его излишне мне доверяет.
— Работы по сооружению помоста у Дуба реформации почти закончены, — отрывисто бросил Уильям. — Готовьтесь к завтрашнему дню.
— Понятно.
— Что вы намерены делать в Норидже?
— Посетить друзей, а также мастера Болейна, заключенного в Нориджском замке.
— А мы собираемся продолжить переговоры с Коддом, — сообщил Роберт Кетт. — Нам стало известно, что еще один лагерь возник в Касл-Райзинге, неподалеку от Кингс-Линн. Мы послали отряд захватить Грейт-Ярмут. Скоро все мы вдоволь полакомимся знаменитой ярмутской селедкой!
Кетт расплылся в довольной улыбке и, кивнув нам на прощание, двинулся вниз по дороге. Люди, завидев его, махали руками и выкрикивали приветствия. Тоби, отстав от своих спутников, подъехал к нам.
— Вы намерены повидаться с Болейном? — обратился он ко мне.
— Да, он по-прежнему мой клиент.
— Я слышал, прошлой ночью его сыновья, сговорившись с другими пленниками, пытались бежать. Теперь их держат в цепях. Удивительно, что в семье богатого джентльмена выросли такие дикари.
— Вам прекрасно известно, Тоби, что я не питаю симпатии к этим молодчикам.
Николас обжег меня сердитым взглядом. Я испугался, что Овертон сейчас взорвется, но он всего лишь процедил:
— Тоби, ты ел с нами за одним столом. Ты вместе с нами дрался с этими паскудными близнецами. А теперь смотришь на нас как на заклятых врагов. Скажи, ты всегда питал к нам ненависть?
— Да, ответь нам! — подхватил Барак, глядя на Локвуда с откровенным любопытством.
Щеки Тоби вспыхнули.
