— Заткните глотки! — рявкнул он. — Мой брат ясно сказал вам: мы не собираемся никого вешать. Лорд-протектор сам отправит на виселицу тех, кто это заслужил. Хорошо же вы показали себя перед мэром Коддом!
— Мэра тоже на виселицу! — раздалось в ответ.
— А может, прежде стоит отправить под стражу тебя, горлопан? — взревел Роберт Кетт, указывая на кричавшего; голос его был подобен громовому раскату. — Слушайте, вы все! Вы выбрали меня своим командиром, и я обещал вам, что буду служить справедливости и не допущу жестокости и кровопролития!
Крикун, похоже, смутился, толпа притихла.
— Сэр Уильям Джермстоун приговаривается к тюремному заключению! О злодеяниях, которые он совершил, будет сообщено властям! — изрек Кетт.
Стражник увел подсудимого прочь.
— Второй обвиняемый! — провозгласил капитан. — Роберт Легран из Восточного Флегга.
Я был поражен тем, что Кетт не позволил гневу толпы излиться на Джермстоуна, открыто оскорбившего суд. Со вторым обвиняемым разобрались так же быстро, как и с первым. Правда, когда один из повстанцев заявил, что Легран оклеветал его покойного отца, мне пришлось прошептать на ухо Кетту, что обвинения в клевете против мертвых судом не рассматриваются. Он тут же провозгласил это вслух.
Легран избрал иную линию поведения и смиренным голосом признал обвинения справедливыми. Тем не менее в ответ вновь раздались призывы вздернуть его на виселицу. Арестант стоял, потупив голову и дрожа всем телом. Кетт, позволив толпе немного выпустить пар, заявил, что Легран приговаривается к тюремному заключению. Я заметил, что громче всех орали самые молодые и бедно одетые парни. Солидные фермеры и ремесленники, имевшие хоть какую-то собственность, вели себя более спокойно.
«Если тем, кому нечего терять, дать полную волю, они прольют реки крови», — с содроганием подумал я.
Впрочем, можно было не сомневаться: капитан Кетт сделает все, чтобы не допустить этого.
К счастью, третий обвиняемый оказался добропорядочным землевладельцем, которого арендаторы попросили отпустить. Кетт заявил, что он может идти с миром. В первую минуту помещик, казалось, просто ушам своим не поверил. Когда с него сняли цепи, он стремглав бросился прочь, в сторону дороги, ведущей в Норидж.
Суд продолжался. Я вмешивался всего несколько раз, в случаях, когда обвинители приводили не относящиеся к делу факты или прибегали к голословным утверждениям. Нескольких арестантов освободили, но бо́льшую часть приговорили к тюремному заключению. Подобные решения неизменно встречались бурными криками одобрения, а кое-кто из молодых парней, скинув штаны, показывал обвиняемым голую задницу.
Наконец к помосту, спотыкаясь, приковылял Леонард Вайтерингтон. Его била крупная дрожь.
— Кто обвиняет этого человека? — в очередной раз вопросил Кетт.
Вперед выступили двое. Я узнал обоих: то были йомен Харрис, надевший поверх рубашки серый дублет, и Мелвилл, молодой парень, заклятый враг Вайтерингтона. Первым заговорил Харрис. Он повторил обычный набор обвинений: захват общинных земель, незаконное повышение арендной платы и перекладывание феодальных податей на плечи фермеров. Харрис сказал, что Вайтерингтон вступил в сговор с представителем власти Джоном Фловердью и тот заявил арендаторам, что феодальные подати отныне должны платить они, а не помещик. Стоило ему упомянуть имя Фловердью, как в толпе поднялся ропот.
— Сколько ты заплатил этому прохвосту? — крикнул кто-то, обращаясь к Вайтерингтону.
— Отвечайте: вы дали ему взятку? — процедил Кетт.
— Да, я дал ему соверен, — неловко переминаясь, пробормотал Вайтерингтон.
— Непременно запишите это, Джек Барак, — распорядился капитан.
Из толпы доносились новые проклятия в адрес Фловердью. Ему крупно повезло, что он сумел удрать из Хетхерсета, подумал я.
Молодой Мелвилл выступил вперед:
— Я обвиняю Леонарда Вайтерингтона в том, что он причинял вред нашим посевам, позволяя голубям, которых держал во множестве, выклевывать зерна из пашен и пожирать всходы. Ущерб был так велик, что нам приходилось убивать птиц. — Он указал на меня. — Законник, который здесь сидит, видел это собственными глазами!
— Парень говорит правду, — шепнул я на ухо Кетту. — Я приехал к Вайтерингтону по делу Болейна и видел, как крестьяне убивали голубей. Но, капитан Кетт, у нас нет закона, запрещающего держать голубятни.
— Что он там говорит? — крикнул Мелвилл. — Клянусь, этот человек был там и все видел! Если адвокат отрицает это, значит он лжет!
По толпе прокатился сердитый ропот. Кодд и Элдрич на протяжении всего суда упорно хранили молчание и что-то записывали. Но теперь Элдрич повернулся к Кетту и сказал:
— Надо успокоить народ, иначе начнутся беспорядки.
Кетт был готов к подобному повороту событий.
