Кетт расхохотался, обнажив ряд белоснежных зубов:
— С вами приятно поговорить, мастер Шардлейк. Вы рассуждаете здраво, а мне всегда нравились здравомыслящие люди. Простите мою резкость, но вчера я получил слишком много дурных известий. — Он пожал плечами. — Хотя, может быть, некоторые из этих новостей не соответствуют истине. А самое главное: все, кто живет в лагере, по-прежнему бодры духом.
— В этом можно не сомневаться.
— Вот уж никогда не думал, что мне доведется исполнять обязанности судьи, — продолжал Кетт; он указал на росписи, украшавшие стены церкви. — Видите, наш Господь выгоняет из храма торговцев и менял. Преподобный хочет закрасить все эти фрески. Но сия картина вдохновляет и поддерживает меня. Наверное, вам кажется, что я говорю бессвязно? — Капитан вздохнул. — Так оно и есть. Я едва встал с постели, а в голове уже роятся мысли о тех бесчисленных делах, которые предстоят мне сегодня. Так что вы хотели рассказать?
— Несколько дней назад меня вызвали к вам, — начал я, переведя дух. — Явившись сюда, я увидел человека, выходившего из дверей церкви. Мне доводилось встречаться с ним в Лондоне, и я был немало удивлен, увидав его здесь. Имя этого человека — сэр Ричард Саутвелл.
Кетт тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Взгляд его был полон настороженного внимания.
— Он что-нибудь сказал вам?
— Пояснил лишь, что прибыл для секретных переговоров. И потребовал, чтобы я никому не говорил о нашей встрече.
— И вы действительно никому ничего не сказали? Ни Бараку, ни этому вашему Николасу?
— Ни одной живой душе. Я пришел к вам лишь потому, что узнал кое-что новое о Саутвелле.
Капитан взял со стола ложку и принялся вертеть ее в руках.
— И что же?
— Один из его людей, Джон Аткинсон, замешан в убийстве молодого парня, ученика слесаря. Существуют факты, позволяющие предположить, что эта смерть связана с двумя другими — убийством самого слесаря и женщины по имени Эдит Болейн. Не исключено, что за всем этим стоит Саутвелл, которому выгодно отправить Джона Болейна на виселицу. Если он приобретет Бриквелл, имение Болейна, два его крупных земельных участка соединятся.
— Откуда вы это узнали? — спросил Кетт, буравя меня глазами.
Я передал вчерашний рассказ Уолкера, но не упомянул имени свидетеля, заменив его расплывчатой формулировкой «один человек, живущий в лагере». Капитан выслушал меня молча, а когда я закончил, произнес медленно и раздельно:
— Ныне, когда старый герцог Норфолк сидит в Тауэре, сэр Ричард Саутвелл стал одним из самых крупных землевладельцев в Норфолке. К тому же он — управляющий леди Марии, а в самом скором времени вполне может войти в состав Тайного совета. Имя его названо в завещании покойного короля Генриха среди тех, кто должен занять место умерших или ушедших в отставку членов Совета. Думаю, нет никакой необходимости говорить вам, что Саутвелл — отъявленный злодей, который готов пустить в ход любые средства, дабы добиться богатства и могущества.
— На этот счет у меня нет никаких сомнений.
— Если вы передадите мои слова кому бы то ни было, это может плохо для вас закончиться, — отчеканил Кетт, пытаясь прожечь меня взглядом насквозь.
— Клянусь, я буду молчать.
Мой собеседник склонил голову, не сводя с меня колючих глаз:
— Я знаю, вы верите в справедливость, мастер Шардлейк. Но на моем попечении находится несколько тысяч людей. И подчас я вынужден сотрудничать с теми, к кому питаю неприязнь и даже отвращение.
— Мне тоже приходилось так поступать, — кивнул я, не упомянув о том, что впоследствии, как правило, горько сожалел об этом.
— Саутвелл примчался из Лондона и явился в лагерь, рассчитывая подкупить нас, — продолжал Роберт. — Королевский совет выдал ему пятьсот фунтов, дабы я раздал их людям и велел расходиться.
— Крупная сумма, — заметил я.
— В Совете знали, что наш лагерь очень велик, — кивнул Кетт. — Я уже говорил: вне всякого сомнения, у них здесь имеются осведомители. Но Саутвелл не представлял истинных размеров. Когда он оказался здесь, то был поражен до глубины души. Мы встретились с ним наедине, и я отказался распускать лагерь. — Он подался вперед, и взгляды наши встретились. — Вы верите мне, мастер Шардлейк?
— Верю.
— А потом мы с ним заключили соглашение. Я взял пятьсот фунтов, а взамен дал обещание не трогать пастбища Саутвелла и не беспокоить леди Марию в Кеннингхолле. Наши парни уже начали крушить изгороди вокруг одного из ее оленьих парков, но я пообещал остановить их. Кстати, я прекратил бы разорение парка в любом случае: леди Мария является наследницей престола и, следовательно, ее владения должны оставаться неприкосновенными.
— Значит, вам удалось перехитрить Саутвелла? — спросил я, глядя на него с восхищением.
