Подойдя к своей хижине, мы увидели, что наши соседи уже возвратились с работы. На вертеле, позаимствованном в одном из поместий, жарилось бедро ягненка, предназначенное на ужин. Постоянный запах дыма, подчас щипавшего мне глаза, был еще одной особенностью лагерной жизни, к которой волей-неволей пришлось привыкнуть. Вечер оказался еще более душным, чем день, пот катился со всех градом. Крестьяне приветливо кивали нам, и я рад был увидеть, что Николас кивает им в ответ как равным. Старый Гектор Джонсон, уже возвратившийся со стрельбища, пожелал нам доброго вечера. То же самое сделал и Нетти, сидевший у костра в обществе молодого светловолосого парня с обветренным лицом. Взгляд, который незнакомец бросил на меня, был полон откровенного беспокойства. Сделав Бараку и Николасу знак оставаться на месте, я подошел к юноше и протянул ему руку:
— Меня зовут Мэтью Шардлейк. А ты, как я понимаю, друг Нетти из Сандлингса?
— Да, сэр. Мое имя Стив Уолкер. Я пришел сюда, в лагерь, вместе со своими односельчанами.
Я опустился на землю рядом с ним — осторожно, ибо после долгой прогулки у меня разболелась спина.
— Думаю, Нетти уже рассказал тебе, что я законник. Прежде чем оказаться здесь, я расследовал дело о трех убийствах.
— Да, сэр, — слегка нахмурившись, кивнул парнишка. — Нетти сказал, что убили не только беднягу Уола Пэдбери и его бывшего хозяина, но еще и какую-то тетку из Нориджа.
«Бедная Эдит, превратившаяся в „какую-то тетку“, безымянную, никому не известную», — с грустью подумал я. А вслух произнес:
— Да, так оно и есть.
Взгляд голубых глаз Уолкера, неотрывно устремленный на меня, по-прежнему был исполнен беспокойства.
— А если я расскажу все, что видел, то этим не навлеку на себя беду? — спросил он.
— Поверь, тебе нечего опасаться. Может быть, я попрошу тебя выступить на суде в качестве свидетеля. Но это самое страшное, что с тобой может случиться.
— Этого-то я и боюсь, — признался Стив и, набрав в грудь побольше воздуха, объявил: — Я видел, как труп Уола Пэдбери бросили в море.
У меня аж глаза на лоб полезли.
— Что?
Уолкер немного смутился. Нетти положил руку ему на плечо:
— Продолжай, Стив.
— У одного из тех, кого я видел, есть очень важный покровитель, — пробормотал Уолкер. — Один из самых важных людей в Норидже. Может, я и зря разболтал об этом Нетти. Но я хорошо знал беднягу Уолтера. Тот за всю свою жизнь и мухи не обидел.
Нетти улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами.
— Все эти важные люди теперь потеряли свою важность, брат, — изрек он. — Здесь, в лагере, всем на них ровным счетом наплевать.
— Стивен, я понимаю твои опасения, — заметил я. — Возможно, ты немного успокоишься, узнав, что у меня тоже есть авторитетные друзья и покровители. Я служу у леди Елизаветы.
Слова мои произвели должное впечатление. Уолкер взглянул на Нетти, тот утвердительно кивнул.
— Мастеру Шардлейку можно доверять, — сказал он. — Сам капитан Кетт сделал его своим советником.
— С ведома леди Елизаветы? — удивился Уолкер.
Я невольно закашлялся.
— Нет. Я оказался здесь… скажем так, благодаря стечению обстоятельств.
— Но все мы тут храним верность королю, Стив, — заверил приятеля Нетти. — Мы собираемся помочь протектору проводить реформы. Лорд-протектор правит от имени короля, а леди Елизавета доводится его величеству родной сестрой. Расскажи мастеру Шардлейку обо всем, что ты видел, Стив. Может, тогда те, кто убил Уола, получат по заслугам.
— Это было на прошлой неделе, — шумно переведя дух, сообщил Уолкер. — Я пошел на берег, чтобы… — он чуть замешкался, глядя на приятеля, — чтобы набрать устриц.
— Да ты у нас, оказывается, браконьер! — расхохотался Нетти. — Не бойся, мастер Шардлейк тебя не выдаст. В наших краях все так промышляют, — пояснил он мне, — хотя человек, которому принадлежит этот берег, считает, что устрицы тоже его собственность.
— Нашего землевладельца надо судить у Дуба реформации, так, как сегодня судили других! — с внезапной горячностью выпалил Уолкер.
— Возможно, в скором времени настанет и его очередь. А пока расскажи мне, что же ты видел.
— День уже клонился к вечеру, когда я услыхал голоса. И мигом спрятался в траву вместе со своим садком для устриц. Совсем близко от меня, футах в десяти, не больше, прошли трое. Они тащили мертвое тело. Я сразу узнал Уола: лицо у него было бледным как мел, а голова покрыта запекшейся кровью и мозгами. Я затаился, словно мышь. Знал, стоит мне шевельнуться — и я тоже мертвец. Они проволокли труп Уола по песку и бросили его в воду. — Парнишка вздрогнул. — Помню, с каким громким звуком он туда шлепнулся. Наверное, злодеи рассчитывали, что волны унесут труп в море. Не подумали, что сейчас отлив. Потом они снова прошли мимо меня. Наверное, где-нибудь поблизости их ждали привязанные лошади. Вот и все, что я видел, мастер, — завершил он свой рассказ.
— Ты сказал, у одного из этих людей есть важный покровитель, — напомнил я.
— Да. Его у нас все знают. А двоих других я никогда прежде не видел.
— Они, случайно, не были близнецами, крепкими светловолосыми парнями лет этак восемнадцати? — спросил я с замиранием сердца.
