Но Николас преградил ему путь.
— Локвуд, давно хотел тебе сказать, что ты — злобная, скрытная и мстительная тварь! — выпалил он. — Сперва работал с нами несколько недель, а теперь воротишь от нас нос, как от кусков дерьма. Из-за твоих наветов я оказался под стражей.
— Я ворочу от тебя нос, потому что ты и есть кусок дерьма, — расправив плечи, процедил Тоби. — Тебя ведь лишь одно волнует — показать всем на свете, что ты джентльмен. Тебя тоже надо судить под Дубом реформации.
— Интересно, за что?
— За то, что ты скотина.
Овертон сжал кулаки.
— Смелее, молодой джентльмен! — расхохотался Тоби. — Хочешь подраться с одним из старших советников капитана Кетта? Увидишь, во что это для тебя выльется!
Барак схватил Николаса за плечо:
— Не надо пачкать об него руки!
— Готовься к новым неприятностям, парень! Мы с тобой еще сведем счеты! — процедил Тоби, наставив палец на Николаса, а затем повернулся и зашагал в сторону лагеря.
Мы проводили его глазами.
— Значит, теперь эта гнида — старший советник Кетта? — процедил Николас.
— Локвуд умеет читать и писать, а грамотные люди сейчас на вес золота, — пожал я плечами. — К тому же он хорошо знает жизнь норфолкской знати. Кетт управляет лагерем благодаря системе выборных сотников. Как выяснилось, система эта вполне себя оправдывает. Майлс и прочие отставные солдаты занимаются военными вопросами. Полагаю, Кетт поддерживает связь со своими сторонниками в Норфолке. Но, подобно всем командирам, он нуждается в опытных советниках. Так что Тоби у него в чести. Нам следует быть с ним осторожнее.
На следующее утро мы, по обыкновению, проснулись с первыми проблесками рассвета. Небо было затянуто серыми тучами, которые становились все темнее. Жара и духота стояли невыносимые. Поймав в волосах вошь, я подумал, что цирюльник в лагере просто необходим. После завтрака я направился в церковь Святого Михаила, надеясь в столь ранний час застать Кетта в одиночестве. Стражники хорошо меня знали и пропустили беспрекословно внутрь.
Письменные столы, стоявшие вдоль стен, пустовали; занавеска, отделявшая алтарную часть храма, оказалась задернутой.
— Капитан Кетт! — тихонько позвал я, и он тут же отдернул ее.
Роберт, в расстегнутом дублете, завтракал. За столом вместе с ним сидела жена, пухленькая, кроткая Элис, решившая разделить с мужем все тяготы и опасности походной жизни. Дальний конец стола, как обычно, был завален бумагами и письмами.
— Простите, что беспокою вас в такую рань, капитан Кетт, но мне необходимо обсудить с вами один важный вопрос.
Он вздохнул, однако, увидев озабоченное выражение моего лица, мягко произнес:
— Элис, не могла бы ты нас оставить? Может, посмотришь, проснулся ли уже Уильям?
— Да, муж мой.
Проходя мимо меня, она сделала небольшой реверанс и вышла наружу. Кетт сделал мне знак садиться. Я заметил, что вид у него усталый и встревоженный; морщины, бороздившие лицо, казалось, стали глубже.
— Надеюсь, вы не принесли мне очередные скверные новости, — резко бросил он.
— Я всего лишь хочу сообщить вам кое о чем. Но боюсь, мои слова придутся вам не по душе.
— Что ж, в последние дни я выслушал немало такого, что вовсе не пришлось мне по душе, — усмехнулся Кетт. — Мне сообщили, что члены Комиссии по огораживаниям приняли требования простых людей в Кенте и Эссексе. Но у нас о комиссии пока ни слуху ни духу. К тому же стало известно, что десять тысяч солдат под командованием лорда Расселла послали в Девон и Корнуолл сражаться с повстанцами. Тысяча солдат направлена в Оксфордшир, дабы уничтожить тамошний лагерь. Правда, я слышал, что люди там распоясались и творят бесчинства. Оксфордширский лагерь насчитывает несколько тысяч человек, и все же он значительно меньше нашего. Мы — самый крупный лагерь на юго-востоке! Почему же комиссия к нам не торопится? — Кетт в раздражении двинул кулаком по столу.
— Норфолк значительно дальше от Лондона, чем Кент, — заметил я.
— До нас доходят самые противоречивые сведения, — процедил капитан. — Я видел воззвания, направленные против злонамеренных мятежников. И в то же время в последнем воззвании Сомерсета говорится о введении нового налога на овец, причем только для богатых. — Кетт вперил в меня свой острый взгляд. — Самое важное для нас — служить тем же целям, которые преследует лорд-протектор. — Он покачал головой. — Вне всякого сомнения, в лагере немало шпионов, засланных богатыми землевладельцами, точно так же как у нас полно своих шпионов в Норидже. Мне известно, что городской совет не знает, как поступить, и ждет ответа из Лондона. Впрочем, сегодня Кодд и Элдрич прибудут в лагерь, чтобы подписать перечень наших требований. Вскоре представители сотен соберутся у Дуба реформации, дабы решить, какие именно требования стоит включить в петицию. Я уже говорил: когда документ будет готов, вам нужно будет его просмотреть, — произнес он и добавил с усмешкой: — Пожалуй, мне стоит назначить вам жалованье.
— В данных обстоятельствах предпочитаю работать безвозмездно, — покачал я головой. — И без всяких записей, свидетельствующих о моей службе.
