— А может, нашли пристанище у своих друзей в Норфолке, — предположил я. — Думаю, сейчас они побоятся ехать через весь Норфолк. Братья-близнецы всегда обращают на себя внимание, а им это вовсе ни к чему.
Барак окинул взглядом лагерь.
— Удивительно, сколько здесь всего понастроили, — протянул он. — Теперь у каждого есть крыша над головой. Конечно, работы все равно хватает. Я слыхал, Кетт хочет, чтобы молодые парни каждый день занимались военной подготовкой. Но так или иначе, пока не явилась эта пресловутая комиссия, у людей будет достаточно свободного времени, чтобы пораскинуть мозгами. Вот увидите, многие решат, что это мы помогли близнецам бежать, — на том основании, что вы защищали их отца. Поди докажи, что мы не питаем к этой парочке гнид никаких симпатий.
— Боюсь, ты прав, — кивнул я. — Николас, сделай милость, будь осторожнее. Самое главное, избегай столкновений с Локвудом. Это может плохо закончиться — причем не только для тебя, но и для всех нас.
— Постараюсь, — буркнул Николас.
Барак провел пальцами по железному крюку, вделанному в протез.
— Любопытно все-таки, кто выпустил на свободу этих шельмецов?
— Тот, кому они заплатили. Или тот, кому заплатил Саутвелл.
— Конечно, подозреваемых в убийстве Эдит у нас хватает, но я бы сделал ставку на этих молодчиков, — заметил Джек. — Мы своими глазами видели, как они забавы ради устроили в Лондоне охоту на беззащитного мальчонку. Мы знаем, что они проломили башку бедному парню из Бриквелла. Думаю, таким подонкам не составит труда прикончить собственную мать.
— И все же я считаю, что они этого не делали, — покачал я головой. — Разумеется, нам надо поговорить с Майклом Воувеллом. Может, от него мы узнаем, существует ли какая-нибудь связь между Гэвином Рейнольдсом и Саутвеллом. Ему, как бывшему управляющему, это должно быть известно лучше, чем любому другому. — Я сунул руку в карман. — Господи, совсем забыл: нам же пришли письма. Причем всем троим.
Так как небо было затянуто тучами, в нашем жилище царил полумрак, и, чтобы прочесть письмо Гая, мне пришлось изрядно напрягать глаза. Почерк его, некогда четкий и ровный, вновь показался мне старческими каракулями. Судя по дате, письмо было написано неделю назад и, значит, разминулось с тем, что сам я на днях отправил доктору Малтону.
«Господи, только бы Гай поскорее получил мое последнее письмо!» — подумал я. Мысль о том, что, вернувшись домой, я, возможно, уже не застану старого друга в живых, заставила меня содрогнуться.
— Что пишет Тамазин? — спросил я, повернувшись к Бараку.
