Глядя в растерянное лицо своего помощника, я ни на минуту не усомнился, что он говорит правду. Спору нет, он наболтал немало глупостей, однако горький опыт явно пошел парню впрок. К тому же я замечал, что взгляды Николаса постепенно меняются.
А Тоби тем временем приближался к нам в сопровождении толпы повстанцев, раздосадованных тем, что им не удалось расправиться с Уортоном.
— Я верю тебе, Ник, — торопливо произнес Барак и обнажил нож, прикрепленный к железной руке. — Но шельмец Локвуд хочет смешать тебя с дерьмом.
Тоби смотрел мне прямо в глаза, на губах его играла злорадная ухмылка. На память мне пришли слова, которые он бросил Николасу во время последней встречи: «Готовься к новым неприятностям, парень! Мы с тобой еще сведем счеты!» Несомненно, ненависть, полыхавшая в душе Локвуда, не имела никакого отношения к политике.
Барак обратился к повстанцам, которые тоже держали оружие наготове:
— Послушайте, друзья! Наверняка вы в курсе, что мы с мастером Шардлейком помогаем капитану Кетту! Николаса мы знаем как облупленного. Ничего подобного он не говорил и сказать не мог. — Джек метнул гневный взгляд на Тоби. — Этот пройдоха просто решил с ним поквитаться. До начала восстания мы работали все вместе, и с тех пор Локвуд имеет зуб на нашего друга. Один раз он уже пытался его оклеветать. Давайте пойдем к капитану Кетту, и пусть он решит, кто прав, а кто виноват.
— Говорю вам, этот чертов джентльмен — наш заклятый враг! — возопил Тоби, указывая на Николаса.
— Кто-нибудь еще слышал, как Овертон поносил капитана Кетта и простых людей? — спросил я, выступая вперед. — Может, кто-нибудь слышал, как он призывал освободить заключенного?
Повстанцы растерянно переглядывались, не зная, кому верить. Наконец вперед выступил пожилой человек.
— Надо отвести этого красавчика во дворец графа Суррея и посадить под замок, — предложил он. — Капитан Кетт разберется, что к чему. Старый законник прав: никто из нас не знает наверняка, виноват он или нет.
Двое молодых парней схватили Николаса за руки. Попытавшись испепелить Локвуда взглядом, я повернулся к Овертону:
— Не волнуйся, мы сумеем найти правду. Скоро тебя отпустят.
Бедолагу увели. Тоби наблюдал за этим со злорадной ухмылкой.
Мы с Бараком поспешили к церкви Святого Михаила. Стражник сообщил нам, что Кетт по-прежнему в лагере, устраняет последствия бури. Наступил вечер. Близился час богослужения, которое преподобный Коннерс обычно проводил у Дуба реформации. Зная, что Роберт всегда присутствует на вечерней службе, мы решили отправиться туда.
Однако на этот раз все было не так, как обычно. Кетт отсутствовал, но у дуба собралась огромная толпа. Людей, грязных и усталых после целого дня тяжелой работы, наградили несколькими бочонками пива, так что многие уже успели изрядно набраться. Преподобный Коннерс, облаченный в белый стихарь и епитрахиль, стоя на помосте, о чем-то спорил с другим священником, грузным человеком лет сорока. Судя по решительному выражению его лица и упрямо выступавшему подбородку, тот был непоколебимо уверен в своей правоте.
— Сейчас не время, мастер Паркер, — долетел до меня голос преподобного Коннерса.
— А ведь я знаю этого Паркера, — прошептал мне на ухо Барак. — Встречал его, когда работал у лорда Кромвеля. Мэтью Паркер был тогда капелланом Анны Болейн. Сейчас он один из самых рьяных протестантов.
— Интересно, каким ветром его сюда занесло?
— Если мне не изменяет память, он родом из Нориджа.
— Убирайтесь прочь, мастер Паркер! — крикнули в толпе. — Мы знаем, что лагерь в Кембридже уничтожен не без вашей помощи!
— Отправляйтесь в Кеннингхолл и попытайтесь охмурить там леди Марию! — добавил кто-то еще.
Слова эти вызвали взрыв хохота, хотя некоторым из собравшихся насмешки над высокопоставленным протестантским священником явно были не по душе. Паркер, сердито махнув рукой, спустился с помоста и пошел прочь.
— Давайте, мастер Коннерс, помолитесь за нас хорошенько! — раздавались возбужденные голоса. — Мы знаем Слово Божие лучше, чем некоторые священники. И не сомневаемся, что Господь наш любит бедных людей.
— Думаю, нам стоит вернуться в церковь Святого Михаила, — предложил Барак.
Стражник, стоявший у дверей, сообщил, что братья Кетт наконец вернулись и теперь ужинают. Я отнюдь не был уверен, что нам стоит прерывать их трапезу, однако тревога за Николаса пересилила все прочие соображения. Войдя, мы с Бараком увидали, как несколько человек, склонившись над планом лагеря, отмечают участки, наиболее пострадавшие от стихии. Капитан Кетт, его жена Элис и брат Уильям сидели за столом, стоявшим в алтарном возвышении. Лицо Роберта было багровым от гнева. Никогда прежде я не видел его в такой ярости.
— Сначала они попытались прикончить Уортона, а потом оскорбили преподобного Паркера! — гремел он. — Если так будет продолжаться, наш лагерь станет пристанищем разнузданного сброда!
— Все не так плохо, — попыталась успокоить его Элис. — Просто после вчерашней бури у людей разыгрались нервы.
