— Редко встретишь такую несчастную женщину, как старая Джейн, — заметил я, когда мы стояли на гребне холма, обдуваемые приятным свежим ветерком.
— Да уж, ей не позавидуешь, — кивнул Барак. — Муж — мерзкий старый ублюдок, дочь приняла жуткую смерть, внуки — пара бешеных псов.
— Странно все-таки, что, оплакивая дочь, она постоянно твердит о сыне, которого хотела иметь, — заметил Николас. — Похоже, на этом мифическом сыне Джейн слегка свихнулась. Судя по тому, что она сказала о нем даже мальчишке-нищему…
— Может, старуха считает: родись Эдит мальчиком, ее кошмарные сыночки никогда бы не появились на свет, — предположил Барак.
— Не исключено, — кивнул я. — Но чутье мне подсказывает: здесь все не так просто. Жаль, что у меня нет возможности поговорить с миссис Рейнольдс.
— Бедная Эдит, — вздохнул Николас. — Она всем только мешала.
— И кто-то решил ее убрать, — угрюмо добавил Барак.
Крики и проклятья, долетевшие снизу, заставили нас прервать разговор. Толпа человек в пятьдесят двигалась от дворца графа Суррея в сторону дороги, ведущей в Норидж. В центре толпы я заметил Роберта Уортона, юриста и землевладельца. Два дня назад он был признан на суде у Дуба реформации виновным, причем возбудил у толпы особенную ненависть. Руки его были скованы цепями, а глаза полны ужаса. Стражники в латах пытались сдержать разъяренных людей, вооруженных вилами и копьями. Услышав шум, из церкви Святого Михаила выбежало несколько человек, и среди них Тоби Локвуд.
— Что они там разорались? — спросил Барак.
— Кетт сказал, что сегодня нескольких арестантов отправят в Нориджский замок, — вспомнил я.
Судя по всему, некоторые повстанцы решили воспользоваться моментом и совершить расправу над Уортоном. Несмотря на все усилия солдат отогнать толпу от заключенного, какому-то парню удалось ткнуть его вилами. Уортон пронзительно вскрикнул.
— Этого человека никто не приговаривал к смерти, — процедил Николас. — Подобная расправа несправедлива, даже с точки зрения здешней морали.
— Видно, он здорово насолил людям, раз у них так и чешутся руки его прикончить, — заметил Барак.
Еще один парень, изловчившись, ткнул Уортона пикой. Тем не менее солдаты, вооруженные арбалетами, продолжали оттеснять толпу. Один из них ударил по пике дубинкой, выбив ее из рук владельца.
— Ах ты, скотина! — заорал парень. — Стоило тебе получить железный нагрудник и алебарду, как ты стал защитником богачей! Если вы не отдадите этого ублюдка нам, значит вы предатели!
Услышав это, командир охранников, высокий крепкий мужчина лет пятидесяти, пришел в ярость:
— Заткнись, засранец! Не смей называть нас предателями, а не то отрублю тебе яйца! Мы делаем то, что нам поручили! И если вы будете мне мешать, пеняйте на себя!
— Эй, потише, мастер Эчард! — крикнул кто-то. — Мы все знаем, что ты богатый мельник и у тебя служит с полдюжины работников! А у мастера Роберта Кетта тоже есть кожевенная мастерская! За чьи права вы здесь боретесь? Богатых йоменов и ремесленников?
Побагровев от гнева, Эчард бросился к обидчику и схватил его за горло:
— Да будет тебе известно, мы боремся за права всех простых людей в Норфолке. Или ты, болван, не слыхал наши требования, которые читали вчера у Дуба реформации? Сейчас бумага с этими требованиями уже на пути в Лондон, где ее передадут королю.
Он оттолкнул парня, который отлетел в сторону и завопил:
— Если мы хотим, чтобы наши требования были исполнены, нечего торчать на этом холме! Надо идти в Лондон и добиваться своего силой!
Толпа все прирастала. Кто-то поддерживал молодого смутьяна; другие, напротив, называли его дураком. Эчард сделал стражникам знак двигаться, и они зашагали по дороге, уводя арестанта. Несколько наиболее рьяных мстителей бежали вслед за ними, пытаясь ткнуть Уортона копьями и вилами.
— Господи Исусе, они не уймутся, пока не убьют его, — пробормотал Барак.
— Стражники этого не допустят, — покачал я головой.
Николас, стоявший на гребне холма, спустился поближе к дороге. К моему удивлению, к нему подошел Тоби Локвуд. Они обменялись парой фраз — я был слишком далеко, чтобы разобрать, о чем идет речь. Вне всякого сомнения, разговор был спокойным и мирным, без выкриков, угроз и обвинений. Отойдя на несколько шагов в сторону, Тоби внезапно заорал во всю глотку:
— Среди нас завелся предатель! — Указующий перст Локвуда был направлен на Николаса. — Видите этого молодого джентльмена? Он утверждает, что Уортона следует освободить, а капитана Кетта, напротив, посадить под стражу. Всех простых людей он называет скотами и неотесанными болванами! Неужели это сойдет ему с рук?
Овертон застыл точно громом пораженный. Мы с Бараком подбежали к нему.
— Ник, что несет этот каналья? — орал Джек.
— Он подошел ко мне и стал говорить что-то о сточных канавах, — пробормотал ошеломленный Николас. — Ни об Уортоне, ни о Кетте мы даже и словом не обмолвились.
