Во дворе раздались шаги, и в комнату вошел Браун. За прошедший месяц он изменился до неузнаваемости и теперь ничуть не напоминал того понурого и растерянного человека, с которым мы встретились здесь в июне; в походке его появилась уверенность, а от широкоплечей фигуры веяло силой и решительностью. События последних дней, лишившие Джозефину душевного равновесия и пробудившие у нее горькие воспоминания, напротив, вернули оптимизм и бодрость духа ее супругу.
— Мастер Шардлейк, Джек! — улыбнулся он, увидев нас. — Вы пришли из лагеря?
— Да, собираемся наведаться в замок, — ответил я. — Николас арестован, и, возможно, он по-прежнему в тюремной камере. К тому же я хочу навестить Джона Болейна.
— Мастер Николас арестован? — воскликнула Джозефина. — Но почему?
— Его оклеветали, — угрюмо бросил я и рассказал о гнусном навете Тоби. — Я пытался открыть глаза капитану Кетту, но у него слишком много других забот, и он попросту не стал меня слушать. Эдвард, может, ты при случае поговоришь с ним? — Мышка упорно теребила мою пуговицу, явно намереваясь ее оторвать. Я шутливо нахмурился, и девчушка засмеялась. — У меня к тебе еще одна просьба, — продолжил я. — Конечно, с моей стороны не слишком любезно беспокоить тебя сейчас, когда ты только что пришел домой. Но боюсь, без тебя нас не пустят в Нориджский замок. Может, ты проводишь нас и замолвишь словечко перед караульными?
— Конечно провожу, — кивнул Эдвард. — Капитан Кетт выписал мне пропуск, позволяющий беспрепятственно передвигаться по городу. Замок сейчас охраняют наши люди, но констебль Фордхилл остается комендантом. Он выразил желание помогать нам, предоставил камеры и охрану для наших пленников. Так что пока он по-прежнему исполняет свои обязанности. Думаю, боится, что, если его пост займет кто-нибудь из наших, арестантам-дворянам придет конец. Что касается Николаса, — произнес Браун, глядя мне прямо в глаза, — если он действительно провинился, его должны были судить под Дубом реформации.
— Однако никакого суда не было, — пожал я плечами.
— Хорошо, посмотрим, чем ему можно помочь, — вздохнул Эдвард. — А сейчас идемте в замок. Вы правы: без меня вам лучше по городу не разгуливать. В центре сейчас неспокойно. Богатые семьи бегут из Нориджа прочь, и мы им не мешаем — разумеется, в том случае, если они не пытаются захватить с собой слишком много ценного барахла, — ухмыльнулся Эдвард — Некоторые удирают в одном нижнем белье: боятся, что богатая одежда их выдаст. Конечно, всех мы не выпустим: те, кто притеснял бедняков, должны за это ответить. Думаю, городские джентльмены до сей поры даже не представляли, как сильно неимущие их ненавидят, — со смехом добавил Браун. — Но теперь мы, простые люди, взяли власть в свои руки и больше не отдадим ее. Сегодня граница между лагерем и городом исчезла. Вскоре многие нориджские дворяне предстанут перед судом. — Мой собеседник нахмурился. — После того как протектор предал нас, людские сердца исполнены гнева.
— Сегодняшнюю ночь ты проведешь дома, Эдвард? — спросила Джозефина.
— Да, — кивнул он, устремив на нее взгляд, исполненный неподдельной заботы. — Но завтра я вновь отправлюсь на Маусхолдский холм. На утро назначено важное совещание. Любовь моя, почему бы тебе не пойти в лагерь вместе со мной? Поверь, там живут добрые люди. Тебе лучше находиться среди них, чем сидеть дома в одиночестве.
— О чем вы снова собираетесь совещаться? — не сводя с мужа глаз, спросила Джозефина. — Вы боитесь, что протектор бросит против вас войско?
— Все может быть, — вздохнул Эдвард. — Но я думаю, теперь, когда город в наших руках, Тайный совет поймет, что нас на испуг не возьмешь и наши требования стоит выполнить. Возможно, даже эта чертова комиссия наконец прибудет.
— Комиссия! — с внезапной злобой воскликнула Джозефина. — Лучше вам не ждать ее попусту!
— После того как мы с легкостью захватили второй по величине город в Англии, протектор увидел, насколько мы сильны, — спокойно произнес Эдвард. — Теперь он знает: с нами шутки плохи. Возможно, сам король вмешается в ситуацию и прикажет протектору выполнить наши требования.
— Если ты веришь в это, то попросту глуп! — не унималась Джозефина. — Король Эдуард — мальчонка двенадцати лет от роду! Как он может во что-то вмешиваться и принимать решения?
В ответ Браун лишь осуждающе покачал головой. Мышка, к тому времени бросившая пуговицу и занявшаяся моей бородой, расплакалась, испуганная резкими голосами родителей. Мать схватила дочурку на руки и прижала к себе; горький плач вскоре сменился обиженными всхлипываниями.
— Прости, Эдвард, — прошептала Джозефина, протягивая мужу руку. — Я знаю, вы хотите добра для всех бедных людей. Но я провела детские годы в военном лагере и совершенно не желаю туда возвращаться.
— Джозефина, полагаю, твой муж прав, — подал я голос. — В лагере вам с Мышкой будет безопаснее — по крайней мере, до той поры, пока жизнь в Норидже не войдет в спокойную колею. Мы уже успели обзавестись там друзьями.
— Да, там полно отличных парней! — подхватил Барак. — И кстати, женщины тоже есть.
