Мы дошли до подножия холма, на котором возвышался замок. Я буквально валился с ног от усталости: день выдался на редкость тревожный и суматошный. С трудом переводя дух, я двинулся по дороге вверх, к тяжеловесной громаде замка, темневшей на фоне безоблачного неба.
Подойдя к воротам замка, мы увидели, что солдат, которые прежде несли караул, сменили повстанцы в стальных нагрудниках и круглых шлемах. Пушки, стоявшие у ворот, исчезли, глубокие колеи от колес, оставшиеся на земле, свидетельствовали о том, что орудия оттащили к дороге. Попав в руки людей Кетта, пушки эти были доставлены в лагерь. Сейчас их наверняка установили на поляне у откоса.
Эдвард подошел к одному из часовых.
— У меня есть пропуск, подписанный капитаном Кеттом, — сообщил он. — Со мной адвокат Шардлейк, законник из лагеря, и его помощник. Они хотят посетить двоих заключенных, Николаса Овертона и Джона Болейна.
При виде пропуска в глазах караульного вспыхнуло уважение.
— Да, эти двое находятся здесь, — сообщил он, заглянув в список арестантов.
— А куда подевались солдаты, охранявшие замок? — осведомился Барак.
— Многие попросту разбежались, когда наши ворвались в город. Так что теперь замок в наших руках. Мэра Нориджа и старшего олдермена арестовали и отправили во дворец графа Суррея. А здесь содержится всякая мелкая рыбешка — главным образом слуги городских богатеев, имевшие глупость сражаться против нас.
— Но констебль Фордхилл по-прежнему в замке? — уточнил я.
— Да, капитан Кетт сумел с ним договориться. Он по-прежнему будет комендантом, но станет выполнять приказы Кетта. Некоторые тюремные надзиратели тоже остались здесь.
— Можно поговорить с констеблем? — спросил я.
Караульный бросил вопросительный взгляд на Эдварда; тот кивнул.
— Хотя ты и лондонец, тебя здесь уважают, — усмехнулся Барак, когда мы оказались во внутреннем дворе замка.
— Все знают, что я свой человек в лагере, — ответил Браун. — Никому и в голову не приходит, что три года назад я был помощником старого адвоката Хеннинга.
— Да, как выяснилось, у тебя имеются скрытые таланты, — заметил я.
— У каждого человека есть скрытые таланты, но не всякому подворачивается шанс их проявить, — заявил Эдвард. — Мне такой шанс выпал.
— Верно, — кивнул я, пристально глядя на него. — Надеюсь, это не обернется несчастьем для Джозефины.
— Я не забываю о ней ни на минуту, — покачал головой Эдвард. — Как бы мне хотелось, чтобы они с Мышкой перебрались в лагерь. Но жена ни за что на это не согласится.
Мы вошли в замок. Солнце клонилось к закату, в огромном сводчатом холле царил полумрак. Народу там было значительно больше, чем прежде; надзирателей сменили повстанцы, вооруженные пиками и арбалетами. Эдвард что-то сказал одному из них, и тот провел нас в покои констебля Фордхилла. Мне вспомнилось, что в прошлый раз, когда я, еще до начала восстания, был у него с визитом, в гостиной мирно играл его маленький сынишка.
Фордхилл принял нас в своем кабинете. Его по-прежнему окутывала атмосфера властности, а седые волосы и борода были аккуратно расчесаны; однако, приглядевшись, я заметил, что взгляд коменданта исполнен беспокойства. Эдвард, слегка поклонившись, показал ему пропуск, подписанный капитаном Кеттом. Фордхилл удивленно взглянул на меня:
— Итак, адвокат Шардлейк, вы решили примкнуть к повстанцам?
— Я помогаю проводить суды над землевладельцами, слежу за тем, чтобы все требования закона неукоснительно соблюдались, — сообщил я. — Это мой помощник Джек Барак.
— Полагаю, мы с вами заняты одним и тем же делом: служим порядку и справедливости, — важно изрек констебль. — Надеюсь, власти в Лондоне отнесутся к этому с пониманием. Я не получил от них никаких распоряжений, а следовательно, должен был выполнять распоряжения капитана Кетта. — Он бросил взгляд на Эдварда. — Так или иначе, мои обязанности остаются неизменными. Я должен следить за тем, чтобы арестанты не разбежались и были обеспечены всем необходимым.
— Именно это от вас и требуется, констебль, — проронил Эдвард.
— Насколько я понимаю, адвокат Шардлейк, вы пришли сюда, чтобы повидаться с Джоном Болейном, — продолжал Фордхилл, буравя меня взглядом. — Скажите, вам удалось выяснить, каким образом приказ об отсрочке казни вдруг затерялся?
— Нет. Подозреваю, кому-то заплатили за то, чтобы этот приказ исчез.
Фордхилл понимающе кивнул.
— Я полагаю, вы хотите подробнее узнать о попытке отравить Болейна? — осведомился он.
От неожиданности у меня отвисла челюсть.
— Что?! — возопил я, едва обретя дар речи. — Его отравили?
Настал черед Фордхилла удивляться.
— Так вы ничего не знаете?
— Ровным счетом ничего. Я всего лишь хотел навестить Болейна — и своего помощника Николаса Овертона, который тоже содержится здесь. Ради бога, расскажите, что случилось!
Фордхилл тяжело откинулся на спинку стула:
