— Никакого капитана Кетта здесь нет! — процедил один из повстанцев. — Хватит уже разговоров! Вздернем эту мразь, и делу конец!
Пленника увели. Один из парней поднял с земли его сапоги, другой схватил стальной нагрудник, третий — разорванный дублет и штаны. Мне оставалось лишь следовать за толпой, которая двинулась в сторону дворца графа Суррея. Вскоре итальянец и его мучители скрылись за высокими стенами. Через несколько минут я увидел на вершине стены нескольких человек. Они волокли пленника, на шею которого уже накинули петлю. Привязав другой конец веревки к одной из статуй, украшавших стену, повстанцы столкнули свою жертву вниз. Обнаженное тело несколько раз дернулось и безжизненно обвисло. Все произошло ужасающе быстро. Довольные зрители кричали, свистели и улюлюкали.
— Господи, война всегда превращает людей в зверье, — пробормотала тетушка Эверник, стоявшая рядом со мной.
— Некоторые люди всегда остаются людьми, — ответил я, глядя в темноту, усеянную огоньками костров; издалека доносились глухие раскаты грома.
Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, томимый воспоминаниями о жутком происшествии. Выйдя из хижины, я уселся на кочке, поросшей травой, и устремил взгляд на Норидж. Стояла глухая ночь, беззвездная и безлунная, ибо небосвод был плотно затянут тучами. Мир и покой, воцарившиеся в моей душе после причастия, ныне исчезли безвозвратно. Сумрак рассекали лишь отсветы огромного костра, полыхавшего в городе, насколько я мог судить, на рыночной площади. Внезапно тишину взорвал оглушительный грохот, заставивший меня подскочить: это наша пушка нанесла по городу первый удар, знаменующий начало битвы. Несколько минут спустя до меня донеслись воинственные крики, и я, ничего не видя в темноте, догадался, что повстанцы устремились по мосту к городским воротам. Время для атаки было выбрано весьма удачно; в отличие от солдат Нортгемптона, жители Нориджа прекрасно ориентировались на городских улицах даже в кромешной тьме. Я опустил голову на руки, думая о своих друзьях: Саймоне и Нетти, Гекторе Джонсоне и Эдварде Брауне.
Через некоторое время все стихло. Я с нетерпением ждал рассвета, который, казалось, нарочно медлил, точно так же как и гроза, которую предвещали отдаленные раскаты грома. Возможно, на этот раз гроза пройдет мимо, подумал я.
Наконец рассвело. Стоило мне бросить взгляд вниз, как сердце мое мучительно сжалось. Вне всякого сомнения, атака оказалась безуспешной. У подножия холма колыхалось людское море — необозримая толпа повстанцев. На траве валялись тела убитых, в стороне перевязывали раненых. Однако я догадался, что, как и во время первого штурма Нориджа, значительная часть нашего воинства находится в резерве. Из северной части города, от Покторпских ворот, долетел звук трубы, и с вершины вниз устремился мощный людской поток. Вновь раздались пушечные удары, более мощные, чем прежде. Выстрелы были нацелены на стены Большого госпиталя; я видел, как они рухнули под градом ядер. Несколько тысяч человек пересекли мост и ворвались в Норидж. Сперва я никак не мог понять, почему канониры избрали себе именно эту цель, но затем сообразил: Холм-стрит с одной стороны ограждали мощные стены собора, а с другой — стены госпиталя. Это позволяло солдатам Нортгемптона превратить улицу в ловушку для нашей армии. Однако теперь, когда стены госпиталя рухнули, ничто не мешало повстанцам вырваться на просторы полей, расстилавшихся за Холм-стрит.
«Да, горожанам, дома которых находились поблизости, не позавидуешь, — пронеслось у меня в голове. — Впрочем, вполне возможно, что их предупредили заранее и они заблаговременно покинули свои жилища».
Не менее трех тысяч человек — наш резерв, — спустившись с холма, устремились в город, дабы вступить в схватку с армией Нортгемптона. Многие дома, стоявшие вдоль Холм-стрит, были охвачены пламенем; я не мог решить, подожгли их случайно или намеренно. Мятежники наступали, продвигаясь на запад, в сторону пустоши Святого Мартина. Там завязалась рукопашная, продолжавшаяся несколько часов подряд. К полудню войска Нортгемптона дрогнули; со своего наблюдательного пункта я видел, как они сначала отступили к площади Тумлэнд, а потом направились к замку.
