Я вышел из часовни, Воувелл следовал со мной. В нефе Барак и Нетти складывали в сумку бутылочки с купленными у старухи снадобьями.
— Денег у нас почти не осталось, — сообщил Джек. — Товар у старой ведьмы не из дешевых.
Нетти лишь слабо улыбнулся.
Выйдя за ограду собора, мы увидели, что суматоха вокруг дома Августина Стюарда лишь усилилась. Теперь грабители грузили на повозку тюки с шерстью. Какой-то пожилой человек, по всей видимости из числа командиров, пытался их урезонить:
— Прекратите это безобразие, алчные бестии! Или вы не слышали о приказе капитана Кетта?
— Нечего попусту сотрясать воздух, мастер Ду! — ухмыльнулся в ответ какой-то парень, тащивший здоровенный узел. — Видите сами, наступают холода, так что без шерсти нам не обойтись.
— Убирайтесь отсюда прочь, иначе я позову капитана Кетта и солдат! — рявкнул Майкл Воувелл. — Если вам нужна шерсть, отправляйтесь на рынок.
Бормоча себе под нос проклятия, мародеры побросали мешки с добычей и двинулись в сторону рынка.
— Джек, отведи Нетти в лагерь и найди там цирюльника, который промоет ему рану, — обратился я к Бараку. — А я навещу Изабеллу, после чего отправлюсь в замок.
Когда я рассказал о том, что Кетт дал согласие освободить Овертона из-под стражи, Барак удивленно присвистнул:
— Надеюсь, Николас понял, что язык — его главный враг.
— Что верно, то верно, — кивнул Воувелл.
— Прости, что напрасно притащил тебя в город, — повернулся я к Нетти. — У меня и в мыслях не было, что доктор Белайс откажется тебе помочь.
— Ничего, — через силу улыбнулся парнишка. — Теперь, когда мы накупили всяких снадобий, рука быстро заживет.
— Главное, не смей ее расчесывать, — строго заметил Барак. — Этим ты только вредишь себе. Что ж, делать нечего, идем домой.
Когда они ушли, я спросил у Майкла Воувелла:
— Вы тоже участвовали в сражении?
— Да, я командовал небольшим отрядом. К счастью, остался цел и невредим.
— Вы готовы идти со мной в замок?
— Таков приказ капитана Кетта. — Помолчав, он добавил покровительственным тоном, который появился у него в последнее время: — Со мной вам нечего бояться. Люди меня знают.
Прежде чем двинуться в путь, я спросил у Майкла Воувелла, согласен ли он подождать, пока я прочту полученное письмо. Отношения наши странным образом переменились; недавно он был слугой, управляющим Гэвина Рейнольдса, а ныне стал одним из вождей восстания, человеком, которому было поручено надзирать за мной и Николасом. Воувелл кивнул. Пока я читал, он стоял чуть в стороне, наблюдая за людьми, идущими на рынок. Письмо Томаса Пэрри, отправленное двадцать второго июля, две недели назад, было выдержано в более мягком тоне, чем предыдущее послание.
«И почему только джентльмены, говоря о повстанцах, неизменно уподобляют их или непослушным детям, или представителям животного мира?» — усмехнулся я про себя.
«Что ж, обе эти карты биты», — подумал я.
