— Нет, благодарю вас, — покачал он головой. — Вы ведь хотите, чтобы я продолжил свой рассказ, верно? Так вот, сестры служили в разных домах. Грейс сменила несколько мест и наконец, как вам известно, поступила горничной к Эдит Болейн. Это было в тридцать восьмом году. Что касается Мерси, то с ней случилась беда. — Питер нервно переплел пальцы. — Я уже говорил, сестры были очень похожи — и по характеру, и внешне. Обе красивые, с пышными темными волосами и большими голубыми глазами. Но между ними имелось одно важное различие. Грейс мужчины не интересовали, а Мерси… Надо признать, Мерси была отчаянная кокетка. Она служила в семье, живущей неподалеку от Кромера. В тридцать третьем году, два года спустя после смерти нашего отца, ее хозяин прислал мне письмо с просьбой приехать. Когда я явился в его имение, он сообщил, что сын его обрюхатил Мерси… О, я не сомневался, что этому молодчику не пришлось долго ее уламывать. Сестра моя умерла в родах, произведя на свет мальчика. — Питер вновь погрузился в молчание и несколько мгновений спустя произнес едва слышным шепотом: — Мне дали взглянуть на племянника, новорожденного младенца на руках у кормилицы. Отца ребенка я тоже видел, то был красивый молодой джентльмен, опечаленный смертью Мерси ничуть не меньше моего. Что касается главы семейства, то его больше всего заботило, чтобы история не получила огласки. — В голосе Боуна послышались резкие нотки. — Когда я приехал, тело Мерси уже было предано земле. Старый помещик заявил, что сын его позаботится о ребенке и даст ему образование. Подобные случаи, сами понимаете, не редкость в дворянских семьях. К тому же лорд потребовал, чтобы впредь я не только не упоминал о случившемся, но и не появлялся в их доме. Этого я никогда ему не прощу. Однако спорить я не мог, ведь в противном случае он угрожал лишить ребенка всех своих попечений. «В конце концов, мать младенца была шлюхой и грешницей», — заявил этот тип.
Неожиданно Питер залился слезами, совершенно по-детски всхлипывая. Я вновь предложил ему выпить воды или пива, но он лишь затряс головой, сердито смахнул слезы и заговорил вновь:
— Я согласился, ибо желал своему племяннику добра. Сейчас он уже должен быть подростком. Даже имя его мне неизвестно. Когда у меня спрашивали, где Мерси, я отвечал, что она служит в Йоркшире, слишком далеко отсюда, чтобы навещать меня. Прошло несколько лет, и о ней все забыли. Грейс оставалась моим единственным утешением, она жила неподалеку и часто у меня бывала. Ну а потом, в тридцать восьмом, она устроилась горничной в дом Болейнов. Платили они хорошо, однако семья пользовалась в Норидже дурной славой. Несмотря на странный нрав Эдит Болейн, Грейс сразу прониклась к ней симпатией. Полагаю, она привязалась к своей хозяйке даже сильнее, чем ко мне или к Мерси. Эдит тоже доверяла ей. Как-то она призналась, что муж внушает ей отвращение — впрочем, как и все остальные мужчины. — Питер пристально взглянул на меня и негромко произнес: — Эдит открыла Грейс, что, когда она была девочкой, отец насиловал ее чуть ли не каждую ночь. Вы не представляете себе, как часто происходят подобные случаи — и в богатых семьях, и в бедных.
— Отчего же, представляю, — угрюмо бросил я, вспомнив Томаса Сеймура и леди Елизавету.
— Конечно, служить в семье, где между супругами росла взаимная ненависть, было нелегко. Тем не менее Грейс не хотела покидать свою хозяйку. Эдит постоянно твердила, что ее муж никогда не поймет, почему жена отказывается спать с ним.
— Значит, она не рассказала супругу о том, как поступил с ней отец?
— Нет. Ей было стыдно в этом признаться. Грейс была единственной, кому она открыла правду. Сестра моя сочувствовала и Эдит, и ее мужу, хотя тот был чертовски вспыльчив, в особенности когда дело касалось земельных споров с соседом. А вот их дети, близнецы Джеральд и Барнабас, внушали Грейс ужас. Мальчишкам тогда еще не исполнилось и десяти, но свет не видывал более жестоких и необузданных созданий. Возможно, дело было в том, что мать не испытывала к ним ни малейшей любви, даже когда они еще лежали в колыбельках. Мальчишки, как умели, пытались завоевать ее любовь, но тщетно. Вы наверняка слышали историю про то, как Джеральд распорол Барнабасу щеку, стремясь угодить матери, которой трудно было их различать. Все это произошло на глазах у моей сестры. Время от времени Эдит охватывало чувство вины, тогда она отказывалась принимать пищу. Грейс приходилось уговаривать госпожу поесть хоть немного, чтобы не заморить себя голодом насмерть.
— Похоже, Эдит была безумна, — прошептал Николас.
— Она считала, что заслуживает наказания, — с внезапным раздражением отчеканил Питер. — Если это безумие, то да, она была безумна.
— А потом у Джона появилась любовница по имени Изабелла, служанка из таверны, — напомнил я.
