— Да. Когда слухи об этом дошли до Эдит, она вновь перестала есть. По словам Грейс, она обвиняла себя в том, что муж ее впал в подобный грех, ибо она сама толкнула его в объятия другой женщины. — Питер тяжело вздохнул и продолжил: — Когда госпожа в очередной раз принялась морить себя голодом, Грейс поняла: так больше продолжаться не может. И тут у нее созрел некий план. Согласно этому плану, они с Эдит должны были покинуть Бриквелл и поселиться у меня в Норидже. Эдит она собиралась выдать за Мерси, наконец-то вернувшуюся домой. Вы же помните, никто не знал о смерти второй моей сестры. Когда Грейс поделилась со мной своими намерениями, я попытался отговорить ее. Но стоило моей сестре вбить себе что-нибудь в голову, она была непреклонна, — грустно улыбнулся он.
Я уж было собрался спросить, не относились ли Грейс и Эдит к числу женщин, приверженных однополой любви, однако, поразмыслив, счел за благо не касаться этой деликатной темы. В конце концов, решил я, к смерти Эдит это не имеет никакого отношения, а следовательно, мне ни к чему тешить свое праздное любопытство.
— Поселившись у нас, Эдит обрела мир и покой, которых не знала ранее, — продолжал Питер. — Никогда прежде я не видел, чтобы два человека были так близки, как они с Грейс. Мне Эдит тоже пришлась по душе. Избавившись от постылых семейных уз, она расцвела, стала румяной и пухленькой, даже научилась шутить и смеяться. И надо сказать, она целыми днями работала не покладая рук. Они с Грейс пряли, а я ткал.
— Значит, у Эдит все-таки были люди, которых она любила и которые любили ее, — сказал я, стараясь унять дрожь в голосе. — Я боялся, что она оставила этот мир, так и не познав человеческой привязанности.
Питер Боун молча кивнул, лицо его застыло.
— Наша хорошая знакомая, Джозефина Браун, сказала, что сестры были похожи: обе темноволосые, крепкие и полногрудые, — припомнил Николас. — Но разве Эдит не была белокурой и худощавой?
— Как только Эдит оказалась у нас, Грейс покрасила ей волосы, — усмехнулся Питер. — А потом мы заставили ее есть побольше. Грейс взяла с Эдит слово, что впредь она никогда не будет морить себя голодом. Теперь, когда на душе у Эдит царил покой, ей больше не хотелось себя наказывать. Вскоре она стала такой же цветущей и упитанной, как и моя сестра.
— Но из каких соображений вы пошли на подобную авантюру, мастер Боун? — негромко осведомился Барак.
— Хотел помочь Грейс спасти несчастную женщину, которая была готова себя угробить, — пристально глядя на него, ответил Питер. — К тому же, когда они обе поселились в моем доме, жизнь моя стала намного веселее. Иногда мне даже казалось, что бедная Мерси ожила и снова вернулась к нам. Ну и вдобавок мне нравилось, что мы перехитрили этих богатеев — отца и мужа Эдит! — Впервые за все время нашего разговора он разразился искренним смехом. — Знаете, что для Эдит было тяжелее всего? Ходить в фартуке и платье из грубой ткани, в дешевых башмаках, с вечно чумазыми лицом и руками. Говорить так, как говорят бедные женщины. Но она понимала, что иначе нельзя. — Боун вперил в меня внимательный взгляд. — Вижу, оказавшись здесь, вы поступили так же?
— Да, теперь меня никто не принимает за джентльмена, и это очень облегчает жизнь, — кивнул я.
В памяти моей вновь всплыло представление кукольного театра. Наблюдая за преображением марионетки, изображавшей богатую леди, я подумал о том, что женщина может изменить свой социальный статус, всего лишь переодевшись в другое платье. Но в тот вечер я был слишком утомлен, и догадка ускользнула от меня.
— Да, Эдит понимала: чтобы не провалить нашу затею, ей кое с чем надо смириться, — продолжал Питер. — И она быстро ко всему приспособилась. Ох, до чего славно жилось нам втроем! Эдит старалась не бывать в богатых кварталах, а в базарные дни и вовсе не выходила из дому. Но тем не менее иногда она встречала на улицах своих прежних знакомых. И представьте себе, никто из них ни разу ее не узнал. Леди и джентльмены, с которыми миссис Болейн общалась прежде, принимали ее за бедную женщину и не удостаивали второго взгляда.
— Наконец-то мы узнали, где Эдит провела эти девять лет, — пробормотал Николас.
В хижине повисла тишина. Все мы пытались осмыслить услышанное.
— Понимаю, мастер Шардлейк, все это не укладывается у вас в голове, — усмехнулся Боун. — Богатая леди, жена землевладельца, предпочла участь простолюдинки, бедной пряхи.
— Да уж, мы, сколько ни ломали голову над тем, где скрывалась Эдит, до такого никогда бы не додумались, — признался я. — Но если вам так хорошо жилось вместе, то почему Эдит решила вас покинуть?
Лицо Питера исказила гримаса боли.
