Во внутреннем дворе Нориджского замка было не так оживленно, как в прошлый раз; впрочем, стоило войти, как в ноздри нам ударила нестерпимая вонь, говорившая о том, что тюрьма полна под завязку. Камера Джона Болейна, просторная, светлая, хорошо обставленная и согретая присутствием Изабеллы, казалась уютным островком в этом мире тоски и уныния. Супруги, судя по всему, были довольны и счастливы. Передавая им рассказ Питера Боуна, я внимательно наблюдал за обоими; изумление, отразившееся на их лицах, показалось мне вполне искренним.
— Эдит даже в голову не пришло сообщить мне, что она жива и здорова, — с горечью проронил Болейн, выслушав меня.
— Возможно, она считала, что своим молчанием дает тебе право жениться вновь, — мягко возразила Изабелла.
— Сразу видно, что ты не знала ее, любовь моя. Да упокоит Господь ее душу, но единственным человеком, о котором беспокоилась Эдит, была она сама.
— Хотите оставить кольцо у себя, Джон? — спросил я.
В ответ он лишь яростно замотал головой.
— Есть у вас какие-нибудь известия о Чаури? — спросил Николас.
Изабелла бросила на меня предостерегающий взгляд; по равнодушному выражению лица Болейна я понял, что ему ничего не известно о посягательствах управляющего на его жену. Вероятно, Изабелла решила, что бедняге и без того хватает проблем.
— Нет, пока никаких известий, — сообщил Джон. — Так ведь и времени с его отъезда прошло совсем немного. Думаю, вскоре Дэниел нам напишет. Господи Исусе, страшно представить, какая разруха царит сейчас в Бриквелле.
Выпив с супругами по стакану вина, мы с Ником простились с ними и направились в обратный путь. Когда мы поравнялись с собором, на другой стороне улицы я увидел знакомую пару — Гэвина Рейнольдса и его супругу Джейн. Он шел медленно, тяжело опираясь на палку; она держала его под локоть, на руках старухи, как всегда, белели повязки. Меня охватило замешательство; вне всякого сомнения, родители Эдит более всех прочих людей на свете имели право узнать, где их дочь провела последние девять лет жизни.
— Ну их к черту, — буркнул Николас, проследив направление моего взгляда.
— Но я должен сообщить этой бедной женщине, что сталось с ее дочерью.
— Тогда попытайтесь застать ее наедине, без этого старого хрыча.
— Если мне однажды удалось это сделать, сие отнюдь не означает, что подобное везение повторится.
Тут какой-то мальчишка-подросток, в потрепанных старых штанах и куртке, подскочив к Рейнольдсам, завопил что есть мочи:
— Старый вонючий хорек, твое место в тюрьме!
В следующее мгновение он спустил штаны и продемонстрировал старику свою задницу. Рейнольдс, заорав: «Ах ты гнида!» — поднял палку, намереваясь огреть обидчика по голове. Но проворный парнишка успел отскочить, а Гэвин, потеряв равновесие, выронил палку и упал на булыжную мостовую. Сорванец так и зашелся от хохота; солдаты, стоявшие в карауле у ворот собора, засмеялись тоже. Рейнольдс, багровый от бешенства, тщетно пытался подняться на ноги.
— Помоги же мне, старая корова! — крикнул он жене.
В тот момент, когда мальчишка обнажил задницу, старуха сделала то, чего никогда не делала прежде, — улыбнулась. Сейчас она виновато взглянула на своего разъяренного супруга:
— Не могу, Гэвин. Ты же знаешь, мои руки…
Испустив тяжкий вздох, я пересек улицу. Николас последовал за мной. Рейнольдс не сразу узнал нас и, когда мы подняли его на ноги и вручили палку, вежливо произнес:
— Благодарю вас.
Однако в следующий миг едва не задохнулся от негодования.
— Опять вы! — рявкнул он. — Мне не нужна ваша помощь! И тогда, на рыночной площади, я тоже в ней не нуждался! Зачем вы меня преследуете, канальи?
Старик замахнулся и ударил меня по плечу. Николас вырвал у него палку.
— Вижу, сэр, вы не слишком хорошо воспитаны, — процедил он.
— Отдай палку, рыжая шельма! — верещал Рейнольдс. — Ты и твой покровитель-горбун, вы оба — изменники и предатели! Вы знаете, где я только что был? В ратуше! Навещал своего знакомого, честного человека, поставщика шерсти, которого бросили в тюрьму! В сырую вонючую камеру! И теперь он не может выполнить свои обязательства по контракту. Из-за этих грязных псов, проклятых бунтовщиков, город вот-вот провалится в тартарары! Как могли вы, джентльмены, связаться с этим паскудным сбродом?! Но ничего, скоро вы получите по заслугам! Я еще увижу, как ты, горбун, будешь болтаться на виселице в компании с… — Приступ лающего кашля не дал ему завершить тираду.
Целая толпа зрителей, успевшая собраться за это время, довольно хихикала. Джейн Рейнольдс, прислонившись к стене ближайшего дома, с ужасом смотрела на своего супруга. Я сделал Николасу знак вернуть старику палку. Наконец пожилая чета поплелась прочь; глядя им вслед, я сожалел, что не имею возможности встретиться с Джейн наедине. Наверняка весть о том, что ее покойная дочь счастливо провела последние девять лет своей жизни, послужила бы для бедной матери большим утешением.
