Облачившись в мантии законников, мы с Николасом подошли к воротам собора и объяснили солдатам, стоявшим в карауле, что ищем своих друзей, которые, возможно, находятся среди раненых. Они, однако же, не спешили пропускать нас внутрь. Пришлось сообщить, что мы были среди скованных цепями пленников на поле боя, и в качестве доказательства предъявить наши многострадальные запястья. Глубокие ссадины и правда превратились нынче в знак почета, ибо, увидев их, часовые беспрекословно распахнули перед нами ворота.
— Если мы отыщем Барака и Браунов, придется объяснять, почему мы водим дружбу с мятежниками, — заметил Николас, когда мы пересекали церковный двор.
— Ничего, как-нибудь выкрутимся. В конце концов, мы с тобой адвокаты.
Огромный собор, превращенный в лазарет еще месяц назад, после битвы с армией Нортгемптона, ныне был полон до отказа; многим раненым приходилось лежать на голом полу или же на грубых соломенных тюфяках. Со всех сторон доносились стоны, кашель и крики боли. В левом нефе стояли койки, вдоль которых расхаживал стражник, — возможно, там находились раненые повстанцы. В правом нефе никаких караульных не было, и, судя по всему, раненые, лежавшие здесь, пользовались бо́льшим вниманием со стороны лекарей, сновавших туда-сюда. Завидев облаченного в мантию доктора Белайса, я потянул Николаса в сторону, дабы избежать неприятной встречи.
Заметив капитана, сидевшего за столом поблизости от алтаря, мы направились к нему, заблаговременно закатывая рукава рубашек. Капитан поднялся нам навстречу.
— Чем могу служить, джентльмены? — спросил он; в речи его ощущался явный мидлэндский акцент. — Насколько я понимаю, вчера вы были среди пленников, скованных цепью? Мы видели, что вам удалось бежать, и возблагодарили Бога за ваше спасение.
— Да, вы правы. Сейчас мы заняты поисками своих близких друзей, двоих мужчин и женщины. Пока наши усилия не увенчались успехом, и мы решили, что, возможно, они были ранены и их привезли сюда. Не исключено, что по недоразумению всех троих могли принять за мятежников. Думаю, ныне происходит немало подобных ошибок.
— Всякое случается, — пожал плечами наш собеседник.
— Насколько я понимаю, вы из Мидлэнда? — осведомился я. — Сам я родился в Личфилде.
Меня всегда удивляло, сколь сильную радость люди испытывают при встрече с земляками, которых они прежде и в глаза не видели. Лицо капитана моментально просветлело.
— А я из Олдриджа, так что мы с вами почти соседи, — сообщил он. — Я йомен, командир местного отряда ополченцев. Все мы были призваны в армию по приказу графа Уорика. — Понизив голос, капитан добавил: — У нас в последнее время тоже было неспокойно. Прежде чем собрать армию, граф прекратил все беспорядки.
— Вчера я беседовал с ним лично. Сразу видно, граф — человек сильного характера и опытный военачальник.
Услышав это, капитан проникся ко мне еще более глубоким уважением:
— Да, он тверд как камень, но при этом рассудителен и дальновиден.
— Мы с помощником прибыли в Норидж еще в июне, на выездную судебную сессию, — сообщил я. — Из-за болезни мне пришлось остаться здесь на пару недель. В результате мы оказались в плену у мятежников.
Капитан сочувственно кивнул:
— Что ж, может, вы сумеете отыскать ваших друзей здесь. Женщины находятся в особом помещении. — Он указал в дальнюю часть собора, отделенную занавесками. — Если вы их найдете, сообщите об этом мне, чтобы я записал их имена. — Наш собеседник вновь понизил голос. — Мы пытаемся выявить всех мятежников. У меня есть список тех, кого необходимо арестовать.
— Благодарю вас, — кивнул я, думая о том, что Барак и Джозефина вряд ли числятся в этом списке. А вот Эдвард Браун там наверняка есть.
Мы с Николасом двинулись вдоль стоявших рядами кроватей. Дыхание у меня перехватило от радости, когда я увидел знакомую фигуру, сидевшую на соломенном тюфяке в нефе, предназначенном для повстанцев. Железная рука, приветственно взметнувшаяся в воздух, не оставляла сомнений в том, что я не ошибся.
— Вы живы, черт вас обоих подери! — восторженно завопил Барак. — А я уже собирался напиться в стельку на ваших поминках!
— Джек! — заорал я, сжимая его в объятиях так же крепко, как несколько лет тому назад сам он стиснул меня, убедившись, что я не пошел ко дну вместе с кораблем «Мэри Роуз».
Освободившись, Барак потряс руку Николаса:
— Да, парень, выглядишь ты дерьмово. Господи Исусе, а что это с вашими запястьями? Вы что, были среди скованных цепью джентльменов? Здесь, в лазарете, только и разговоров что об этом. Как это вас угораздило?
— Майкл Воувелл оклеветал нас. Слушай, у нас столько новостей, что сразу и не расскажешь. Но прежде надо вытащить тебя отсюда. Ты серьезно ранен?
Я окинул Барака изучающим взглядом. Он был бледен как полотно.
