Мышка по-прежнему заходилась от крика. Николас погладил ее по шелковистым волосикам, таким же светлым, как у матери. Я отвел взор от убитых и посмотрел на ребенка:
— Она наверняка проголодалась, бедняжка. Надо ее вымыть и накормить.
— Джек наверняка знает, как обращаться с детьми, — заявил Николас. — У него же двое своих.
— Тем не менее накормить Мышку грудью он не сможет. Хотя у меня самого никогда не было детей, я в этом не сомневаюсь. Так что нужно немедленно найти кормилицу. Николас, иди расскажи Бараку, что произошло, а потом ступай в лазарет. Спроси у сестры милосердия, с которой мы разговаривали, нет ли у нее знакомой кормилицы. Объясни, что грудной ребенок умирает от голода. Думаю, потом мы сумеем найти женщину, которая согласится поехать с нами в Лондон. Я хорошо заплачу ей.
— Вы хотите взять Мышку с собой?
— Черт побери, неужели ты думаешь, что я брошу девочку на произвол судьбы? — Я раздраженно возвысил голос, но тут же спохватился: — Прости, Николас. Я сейчас не в себе.
— Я тоже. — Он вновь окинул взором кошмарную картину и тряхнул головой. — Мне надо спешить. Мы должны спасти Мышку.
Николас выбежал из церкви, а я еще крепче прижал к себе ребенка. «Слава богу, девочка еще слишком мала, чтобы понять, сколь страшная смерть постигла ее родителей», — подумал я.
Бросив прощальный взгляд на мертвые тела своих друзей, я двинулся к дверям. На память мне пришла несчастная Эдит Болейн, ее голые ноги, болтавшиеся в воздухе. И я пообещал себе, что, прежде чем покинуть Норидж, непременно разберусь с человеком, который сотворил с ней такое. С ее родным отцом.
Я пересек улицу и вошел в ворота трактира. Слуги и постояльцы удивленно вытаращили глаза при виде седовласого законника, который нес плачущего ребенка, мокрого, грязного и окровавленного. Мышка упиралась мне в грудь ручонками и отчаянно извивалась, пытаясь вырваться. Прежде чем подняться к себе, я распорядился принести нам в комнату теплой воды. Купать младенцев я не умел, но рассчитывал, что Барак справится с этой задачей.
Джек, сидевший на кровати, вскочил при нашем появлении.
— Так, значит, это правда, — прошептал он, потрясенно глядя на Мышку. — Они оба убиты.
Ребенок, изнемогавший от крика, по-прежнему извивался в моих руках.
— Что стоишь, помоги мне! — потребовал я. — Не видишь, я не знаю, как ее успокоить.
Тут появился слуга с кувшином теплой воды.
— Эх, вы! — покачал головой Барак, глядя на меня. — Ладно, доверьте Мышку мне. Я вымою ее наилучшим образом. Поставьте таз на стол.
Припадая на раненую ногу, он подошел и забрал у меня младенца. Мне оставалось лишь наблюдать, как ловко мой друг управляется с малышкой. Она продолжала отчаянно кричать; эту всегда спокойную и доверчивую девчушку словно бы подменили. Искупав Мышку, Джек стащил с себя рубашку и, запеленав, принялся укачивать ребенка на руках, что-то мурлыча себе под нос.
— Ей необходимо молоко, — бросил он, повернувшись ко мне. — И как можно скорее.
Я молчал; пережитое потрясение погрузило меня в подобие ступора.
— Ник сказал, вы хотите взять Мышку с собой в Лондон, — произнес Барак, недоверчиво глядя на меня.
— На всем белом свете у нее нет ни единого близкого человека, — пробормотал я, выходя из оцепенения. — Я намерен удочерить девочку.
До сей поры у меня не было времени решить, как поступить с Мышкой; но слова эти слетели с губ сами собой, и я понял, что они выражают мое сокровенное желание.
Прошел целый час, прежде чем вернулся Николас. Он привел с собой невысокую пухленькую женщину лет тридцати, в платье из грубой ткани и холщовом фартуке. Круглое ее лицо, обрамленное белым чепцом, сияло добротой и приветливостью, а взгляд больших голубых глаз при виде Мышки моментально преисполнился сочувствия.
— Сестра из лазарета дала мне адрес этой женщины, которая доводится ей кузиной, — сообщил запыхавшийся Николас. — Ее зовут Лиз Партлетт, она кормилица и только что ушла от своих прежних хозяев.
— Вы нам поможете? Я хорошо заплачу! — пообещал я.
— Конечно, я покормлю бедную крошку, — ответила она с мягким норфолкским акцентом. — Мой собственный ребеночек умер этой весной, но молоко все еще приходит. — Она осторожно забрала Мышку у Барака. — Давайте девочку сюда, а то вы того и гляди ее уроните.
— У меня есть ключ от соседней комнаты, — сообщил я. — Вы можете покормить ребенка там.
— Как вам будет угодно, сэр, — кивнула Лиз, с улыбкой глядя на Мышку. Та, моментально притихнув, нетерпеливо теребила ручонками грудь кормилицы. — Сколько месяцев этому несчастному созданию?
— Недавно исполнилось шесть.
— Молодой человек, который привел меня сюда, сказал, что ее родители убиты, — произнесла женщина, внимательно глядя на меня; взгляд ее задержался на моих многострадальных запястьях, однако она ничего не сказала.
— Да, — кивнул я и с горечью добавил: — В Норфолке нынче происходит множество трагедий. Девочку крестили как Мэри, но родители называли ее Мышкой.
— Ну что ж, Мышка, сейчас ты наконец покушаешь, — улыбнулась Лиз и вышла из комнаты.
— Ник, приятель, кажется, ты нашел настоящее сокровище, — заявил Барак.
