Мёртвое полностью

Ее пальцы все еще покалывало после контакта с его лбом, а перед глазами до сих пор стояли безобразные скользкие твари, прячущиеся в чаще, снаружи дома. Сдерживая прилив отвращения, Кэти склонилась над Лизой, отчаянно пытаясь не соскользнуть в то успокоительное забвение, которое познала в больнице и в спальне бабушки. Омут, полный приятного прохладного покоя, пытался закружить ее и затянуть в себя, но она изо всех сил сопротивлялась ему.

Где-то рядом были люди. Голоса, которые она узнавала, но почему-то не могла разобрать, что они говорят, долго болтали и совещались. «Тим и ребенок, – подумала она, – и дедушка, Оливетти, женщина с четками (сейчас она не просто молилась, а именно что говорила), бабушка с кофейной чашкой в руке… все собрались и общаются, будто на вечеринке». Кэти явственно услышала перезвон тарелок и стаканов, скрип отодвигаемых стульев и смех. Словно только что они закончили обедать без нее. Она закрыла глаза, надеясь уловить и свой голос в этом шуме, стараясь услышать, что именно она хочет сказать сама.

– …что? – спросил Джейкоб.

Кэти посмотрела на него. Он сидел у стены и косился за окно.

– Прошу прощения? – Ее голос звучал слабо, на пронзительных нотах.

– Мне показалось, ты что-то сказала.

– Нет, – опровергла она, хотя поручиться за себя сейчас не смогла бы. Она уже не могла понять, что делает или что должна делать вместо того, чтобы просто ждать. Губы Лизы шевелились во сне, глаза то приоткрывались, то снова закрывались. – Поможет ли нам утро?

Он выглядел озадаченным, а потом понял.

– Как в моих книгах, ты имеешь в виду? – Он грустно усмехнулся, и выражение его лица почему-то показалось Кэти обескураживающе невинным. – Рассвет, отпугивающий дьявольские силы, все в таком духе? Не знаю. – Он пожал плечами.

Да-а-а… проблем, похоже, не избежать. Джейкоб мог предложить еще меньше, чем она – вот уж прилетело, откуда не ждали. Возможно, он и впрямь был склонен к суициду, и последнее десятилетие было не чем иным, как одним долгим прыжком в ничто, прыжком в ожидании удара о землю.

Кэти сделала вдох, надеясь не напортачить с формулировками.

– Это… это все из-за тебя?

Джейкоб знал, что она имеет в виду. Знаки, кровавые отметины, знамения. Здесь и слова-то особо не требовались – его молчание оказалось до того красноречиво, что по нему Кэти поняла многое… и во многое поверила.

– Я бы убил себя, если бы это помогло, но это не поможет. Это только сделало бы их всех сильнее. И я, возможно, стану еще одним из них.

– Да, я думаю, ты прав. – В тот момент она безоговорочно доверяла ему, чувствуя искренность его безумия, уловив ее, когда они вступили в контакт. Она верила ему, что бы он ни говорил, – даже в то, что мост разрушен и они в ловушке. Почти наверняка это правда; любое безумие для Джейкоба – сродни жизненной истине.

У Лизы не было сломанных костей, хотя, похоже, трещину в левой руке она заработала и ушибла попутно несколько позвонков. Кровь из ее рта больше не шла, и Кэти понадеялась, что с ребенком подруги все будет в порядке. Лиза всегда была намного сильнее, чем казалась (даже и самой себе); физические и эмоциональные ограничения, которые Кэти накладывала на себя по поводу и без оного, не смогли бы взять ее в полон. У ее подруги если чего точно никогда и не было, так это «синдрома страуса» и тревожно-избегающих расстройств – Лиза смотрела в лицо угрозам прямо и не надеялась, что они минуют, если просто подольше поспать.

– Почему топор? – спросила Кэти.

– Не знаю, – бросил Джейкоб. Он говорил, будто нерадивый ученик, которому никто не дал списать домашку.

– Если подумать, топор – такое непрактичное оружие. Нужны обе руки, чтобы с ним управиться, да и у жертвы всегда есть возможность увернуться от долгого замаха. Я никак не могу перестать думать об этом. Какая-то бессмыслица.

– Рейчел не расскажет мне, что случилось, – сказал он. – Никто из них не заговорит.

– Где твой отец?

– Он прячется. Он под прикрытием.

– В каком смысле?

Джейкоб хмуро посмотрел в окно, наклонив голову, словно слушая хорошую песню на плеере. Кэти не терпелось догнать ход его мыслей, хоть она и понимала: все, что мог, Омут-младший уже сказал.

– Разве они не питают к Рейчел ненависти? Разве Джозеф не презирал ее? Это все, конечно, безумие, но… я видела их. Зацепила взглядом буквально на мгновение – как они мучили Лизу. Они показались мне этакой взбалмошной парочкой влюбленных.

Со стоном Лиза открыла глаза. Прищурилась на манер Иствуда. Медленно оглядела комнату – и Кэти почувствовала всеобъемлющую ненависть, исходящую от ее подруги.

– Расслабься, – посоветовала она ей.

– Мы все еще здесь? – Ее голос звучал хрипло и сухо от крови и пыли. – Какого хрена мы все еще здесь?

– Мы в спальне Джейкоба. Все нормально.