– Охренеть как нормально, – просипела Лиза. Опухшие губы сделали ее речь крайне шепелявой. – Почему мы не сматываемся отсюда на всех парах? Где, мать ее, полиция?
– Ты помнишь, что случилось?
– Конечно, я, черт возьми, помню, что случилось. Где те два психа? Почему мы тут?
– Мост размыло.
– Ра…
– Прости, Лиза, – тихо сказал он.
– Ты просто кусок дерьма. – Лиза медленно провела руками по животу, инспектируя, но с отстраненным выражением лица, совсем не как мать, волнующаяся за неродившегося ребенка. Она села и вытянула руку, отталкивая Кэти в сторону. Дикая улыбка приклеилась к ее лицу прочно, и что-то в ней было от Рейчел – Джейкоб будто смотрел на карикатурную копию сестры, чьи волосы перекрасили в рыжий. – Я их, на хрен, убью. Где они?
Джейкоб уставился на Лизу. Кэти попыталась что-то сказать, но ничего не вышло.
– Они не были сумасшедшими фанатами, – прошипела Лиза. – У них были твои глаза. Кто они, Джейкоб? Где они сейчас?
Он не мог представить.
Кэти нащупала руку Лизы, и ей не сразу удалось схватиться за нее – подруга упрямо вырывалась. Такая холодная рациональность перед лицом непостижимого казалась чем-то неправильным. За следующим поворотом событий в доме Кэти ожидала удушающее облако отборного ступора, гораздо более сильного, чем в квартире дедушки. Щеки горели, грудь ломило от зреющего внутри безымянного чувства. Лиза продолжала отдергивать руку, но Кэти всякий раз хваталась за нее снова – скорее, ради собственного утешения. Она придвинулась ближе и попыталась обнять ее, стараясь не обращать внимания на все синяки и царапины. Распухшие губы Лизы изо всех сил пытались сжаться в бескровную линию безразличия.
– Скажи, что все это – не всерьез, Джейкоб, – молила Кэти. – Что это все выдумка… что
– Нет, я – настоящий, – сказал он, опасаясь, что и эти слова не выдержат проверку временем. – И мне нужна ваша помощь.
Он рассказал им все.
Это не заняло много времени. Даже с учетом многих откровенных подробностей. Даже с паузами, которые Джейкоб делал специально, чтобы проверить, верят ли ему или нет, и не собирается ли Лиза вскочить и размозжить ему голову торшером. При упоминании о музах чаща за стенами дома ожила, и какое-то существо пронеслось по крыше, спрыгнув на нее, должно быть, с самого высокого дерева.
Кэти удавалось принимать все это, не закрываясь. Лиза, возможно, готовая поверить в чертовщину после того, как двое призраков чуть не надругались над ней, кивала, будучи где-то в своих мыслях. Теперь она худо-бедно понимала, почему сегодня ночью на нее обрушилось столько зла – похоже, к заблудшим душам дом Омутов питал особый аппетит. Джейкоб продолжал говорить, излагая все как на духу, не в силах более пристыжать себя за все происходящее. Непогода тем временем усиливалась. Время от времени снаружи доносились отдаленные завывания и визги, столь человечные в своей нужде – мертвые по-прежнему то всплывали из омута, то вновь погружались в него.
– Значит, я в здравом уме? – спросила Кэти, неуверенная, возможно ли это вообще в данный момент. – Относительно, конечно… вот что я имею в виду.
– Да. Конечно.
– Ну, то есть я же не такая безумная, как тот парень со стоянки у «Мейси»[13], ведь так? Который облизывал решетку радиатора «Бьюика» и кричал «Вафельки, вафельки»?
– Это никогда не было уловкой, – сказал Джейкоб.
Эта фраза не предназначалась для того, чтобы быть произнесенной вслух.
– Что случилось? – спросила Кэти, глядя на него во все глаза. – Что было дальше?
– Я не помню.
– Попробуй.
– Я не могу.
– Ты должен.
– Расскажи нам, – попросила Лиза. – Расскажи как
Кэти потянула его за руку и как раз в этот момент увидела, словно наблюдая за своим искаженным отражением, вырвавшимся из темноты, то, что внезапно появилось у него за спиной, выйдя из шкафа – болезненная молодая женщина, протянувшая к нему обе ладони. Волны субстанции чернильного цвета плескались вокруг нее, обволакивая Джейкоба и ведя его к ней, как послушного робота.
– Господин, любимый мой, – сказала Элизабет. – Нам пора.
– Нет! – выкрикнула Кэти, зная, насколько безумна эта девушка, и потому понимая, какую большую роль она сыграла в его жизни.
