| After this bottle Nozdrev called for another and "a very special" brand - a brand which he declared to consist of a blend of burgundy and champagne, and of which he poured generous measures into the glasses of Chichikov and the brother-in-law as they sat to right and left of him. But since Chichikov noticed that, after doing so, he added only a scanty modicum of the mixture to his own tumbler, our hero determined to be cautious, and therefore took advantage of a moment when Nozdrev had again plunged into conversation and was yet a third time engaged in refilling his brother-in-law's glass, to contrive to upset his (Chichikov's) glass over his plate. | Потом Ноздрев велел еще принесть какую-то особенную бутылку, которая, по словам его, была и бургоньон и шампаньон вместе. Он наливал очень усердно в оба стакана, и направо и налево, и зятю и Чичикову; Чичиков заметил, однако же, как-то вскользь, что самому себе он не много прибавлял. Это заставило его быть осторожным, и как только Ноздрев как-нибудь заговаривался или наливал зятю, он опрокидывал в ту же минуту свой стакан в тарелку. |
| In time there came also to table a tart of mountain-ashberries - berries which the host declared to equal, in taste, ripe plums, but which, curiously enough, smacked more of corn brandy. | В непродолжительном времени была принесена на стол рябиновка, имевшая, по словам Ноздрева, совершенный вкус сливок, но в которой, к изумлению, слышна была сивушища во всей своей силе. |
| Next, the company consumed a sort of pasty of which the precise name has escaped me, but which the host rendered differently even on the second occasion of its being mentioned. | Потом пили какой-то бальзам, носивший такое имя, какое даже трудно было припомнить, да и сам хозяин в другой раз назвал его уже другим именем. |
| The meal over, and the whole tale of wines tried, the guests still retained their seats - a circumstance which embarrassed Chichikov, seeing that he had no mind to propound his pet scheme in the presence of Nozdrev's brother-in-law, who was a complete stranger to him. No, that subject called for amicable and PRIVATE conversation. | Обед давно уже кончился, и вины были перепробованы, но гости всё еще сидели за столом. Чичиков никак не хотел заговорить с Ноздревым при зяте насчет главного предмета. Все-таки зять был человек посторонний, а предмет требовал уединенного и дружеского разговора. |
| Nevertheless, the brother-in-law appeared to bode little danger, seeing that he had taken on board a full cargo, and was now engaged in doing nothing of a more menacing nature than picking his nose. | Впрочем, зять вряд ли мог быть человеком опасным, потому что нагрузился, кажется, вдоволь и, сидя на стуле, ежеминутно клевался носом. |
| At length he himself noticed that he was not altogether in a responsible condition; wherefore he rose and began to make excuses for departing homewards, though in a tone so drowsy and lethargic that, to quote the Russian proverb, he might almost have been "pulling a collar on to a horse by the clasps." | Заметив и сам, что находился не в надежном состоянии, он стал наконец отпрашиваться домой, но таким ленивым и вялым голосом, как будто бы, по русскому выражению, натаскивал клещами на лошадь хомут. |
| "No, no!" cried Nozdrev. "I am NOT going to let you go." | "И ни-ни! не пущу!" сказал Ноздрев. |
| "But I MUST go," replied the brother-in-law. "Don't dry to hinder me. You are annoying me greatly." | "Нет, не обижай меня, друг мой, право, поеду", говорил зять: "ты меня очень обидишь". |
| "Rubbish! We are going to play a game of banker." | "Пустяки, пустяки! мы соорудим сию минуту банчишку" |
| "No, no. You must play it without me, my friend. My wife is expecting me at home, and I must go and tell her all about the fair. | "Нет, сооружай, брат, сам, а я не могу, жена будет в большой претензии, право; я должен ей рассказать о ярмарке. |
