Краем глаза Ким заметила парамедиков, бегущих в их сторону. Сейчас Тревиса сменят.
– Все произошло так быстро… – сказала старушка, качая головой. – Я шла вот здесь. – Тут она подняла дрожащую руку.
Стоун кивнула и сделала шаг в сторону, чтобы дать дорогу парамедикам. Появились полицейские в черной униформе, которые стали руководить происходящим.
– А что это была за машина, не заметили? – в голосе детектива слышалась надежда.
Вместо ответа пожилая женщина показала пальцем через дорогу.
Ким проследила за ее пальцем.
– Это что, был фургон, развозящий продукты? – спросила она в недоумении.
– Вот тот фургон, – подтвердила старушка, глядя прямо на машину.
У Стоун создалось впечатление, что водитель фургона покинул место происшествия. Это необходимо было выяснить до того, как она двинется дальше.
– Вы уверены, что водитель вот этого фургона сбил вот этих двух людей? – повторила инспектор.
Миссис Харпер утвердительно кивнула и вытерла глаза.
Стоун поблагодарила ее и направилась к фургону, который стоял в пятидесяти метрах от них.
Один мертвец, второй почти мертвец…
Настало время побеседовать с водителем.
Доусон не знал,
– Мистер Флинт? Гэри Флинт? – уточнил сержант, чтобы убедиться, точно ли это тот, кто ему нужен.
Этому мужчине было чуть за сорок; элегантные черные брюки и белая сорочка. Едва заметная полоска на шее говорила о том, что воротник он расстегнул совсем недавно. Несмотря на легкую утреннюю щетину на его щеках, Доусон заметил, что мужчина следит за своим лицом. У него была аккуратная стрижка, и он открыто и дружелюбно смотрел на детективов. «Неужели Стейси на этот раз ошиблась?» – подумал сержант. Но мужчина кивнул, подтверждая, что никакой ошибки здесь нет.
– Можно войти? – поинтересовался Брайант, показывая свой знак.
– Конечно, – сказал Гэри приятным голосом, зевнув и отступив на шаг. – Я только что вернулся с работы, но, прошу вас, заходите.
Доусон вошел в комнату, точно такую же, как и комната в соседнем доме. Правда, здесь она была полна тренажерами, а не детьми.
Он заметил абсолютно новый тредмил[55] серии «Лайф фитнесс клаб», повернутый к окну без штор. Спортзал, в который ходил Кевин, недавно приобрел несколько таких игрушек по цене почти пять косарей за штуку.
– Прошу вас, проходите, – пригласил их Флинт.
Вслед за ним полицейские прошли в небольшую кухню-столовую, которая выходила на патио с видом на убогий садик площадью в тридцать квадратных футов. Семифутовая изгородь, перед которой росли хвойные деревья, делала его еще меньше. Ясно было, что живущий здесь мужчина любит уединение на заднем дворе, но его совсем не стесняют окна без штор в передней комнате. Все видеть, оставаясь невидимым – вот какая мысль пришла в голову Кевину.
– Чем могу вам помочь? – поинтересовался хозяин.
При ближайшем рассмотрении Доусон заметил, что открытое выражение его лица было наигранным, неуверенным и напряженным.
– Мы здесь по поводу вашего соседа, Хенрика, – пояснил сержант, делая шаг вперед. Уж эту беседу он проведет самостоятельно. – Вы знаете, что намедни его сильно избили – практически до смерти?
Флинт сложил руки на груди и облокотился на плиту. От этого у него за спиной защелкал электроподжиг.
– Что-то слышал, – сказал он, отодвигаясь в сторону.
– И сейчас он в очень плохом состоянии. Мы квалифицируем это как попытку убийства.
– Как нехорошо, – произнес Гэри, не моргнув и глазом.
– А вам Хенрик не очень нравится, правда? – решил уточнить Доусон.
– Честно говоря, все они мне не нравятся, – подтвердил хозяин дома.
– Вы имеете в виду всю его семью? – переспросил Кевин.
Флинт пожал плечами.
– Или всех поляков вообще? – продолжал допытываться сержант.
Хозяин еще раз пожал плечами.
– Я имею в виду их всех – поляков, пакистанцев, евреев, черножо…
– Мне кажется, что вам лучше замолчать, – посоветовал ему Брайант, после чего кивнул своему коллеге, чтобы тот продолжал.
Шок практически мгновенно превратился в гнев, и Кевину приходилось сдерживать себя. С трудом.
– Так значит, вы открытый расист? – внес он ясность в разговор.
Гэри Флинт улыбнулся, и Доусон возненавидел эту его приятную, привлекательную улыбку. Такая гниль, как та, что таилась внутри этого человека, должна быть видна издалека, как маяк, а не прятаться под видом среднестатистического гражданина. У него должны быть рога, бородавки, всевозможные уродства и чешуя, которые бы кричали о его насквозь прогнившей натуре.
– Вы можете называть это так. Я предпочитаю считать себя националистом, – заявил Гэри.
– Такой простой и бесхитростный человечек с членским билетом ЛЗА?[56] – не отставал от него Кевин.
– Вот именно. Британия для белых, офицер. Мы спутались с таким количеством наций, что теперь не понимаем, кто мы есть на самом деле.
– И на что же вы готовы пойти, защищая ваши убеждения? – Доусон почувствовал, что у него сводит челюсти.
Флинт вновь пожал плечами и промолчал.
