Она подняла голову, я последовала её примеру. Последние ряды книг терялись где-то в вышине. Интересно, как до них добраться? Тут даже лестницы нет. Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся сам собой. Китабон развела руки в стороны, и я увидела, что серо-пушистое нечто, показавшееся мне сперва накидкой, на самом деле её крылья. Женщина взмахнула ими и оторвалась от пола, мигом поднявшись к нужному ряду. На мгновение зависла, будто выбирая, и через секунду уже приземлилась обратно, сжимая в ладони толстую книгу в чёрной кожаной обложке.
– Вот, почитайте сперва это. Тут много рассказывается об основателях нашей школы, и стиль повествования интересный.
– Спасибо, – я приняла увесистый том. На обложке серебряными чернилами было выведено название: «О великих и величайших». Выглядит многообещающе, но книга от меня теперь никуда не денется, а вот упустить возможность пообщаться с кем-то из местных – просто грех. – А вы можете рассказать мне что-нибудь о школе? Или кураторстве?
– Зачем? – искренне удивилась Китабон. При этом она нервно дёрнула головой, так что очки сползли на кончик крючковатого носа. Женщина поправила их указательным пальцем и продолжила: – Уже совсем скоро на занятиях сама директриса будет рассказывать вам о зарождении этой славной профессии. Лучше дождитесь её лекций, а если хотите узнать что-нибудь прямо сейчас – почитайте, – она похлопала ладонью по кожаной обложке. – Все истории в этой книге записаны со слов основателей. А я всего лишь библиотечная мышь, зачем слушать мои рассказы, когда можно узнать всё из первых уст?
Я не успела что-либо ответить, потому что со стороны входа послышался громкий мужской голос:
– Бон! Бон! Где тебя черти носят?! Мне нужна книга для подопечного, я что, сам должен копаться в этих залежах?
Китабон меланхолично вздохнула.
– Ну, вот, видите, к тому же меня в прямом смысле зовёт долг. Ненавижу, когда кураторы не соблюдают тишину в моей библиотеке… – она ещё раз вздохнула и рявкнула не менее громко, чем посетитель: – Иду уже!
Что ж, значит, пообщаться с ней спокойно мне всё же не удастся, будем тогда заниматься самопросвещением.
***
Весь день я провела, уткнувшись в книгу и лишь изредка отвлекаясь, чтобы по рекомендации доктора Си сделать очередной перекус. Чтиво оказалось действительно весьма захватывающим. Здесь были собраны истории о первых миссиях основателей; на страницах книги они представали непобедимыми героями, смело бросающимися в самое пекло битвы. Что ж, если всё написанное – правда, и кураторы действительно такие отважные, сильные люди… я тоже хочу быть куратором! Спасибо той неизвестной, что захотела видеть меня в их рядах.
Едва за окнами стемнело, в моей квартире появился Деррил с обещанным ноутбуком.
– Вот, – провозгласил наставник, водружая компьютер передо мной на журнальный столик, – как и обещал. Учёные загрузили тебе нужную программу, настроив её на твоих самых близких родственников. Развлекайся, – он некоторое время смотрел на меня, потом недовольно пожевал губами и сухо бросил: – Не жди слишком уж много от этой штуки. И, если что… я предупреждал.
Деррил ушёл, чуть громче, чем надо бы, закрыв за собой дверь. И чего он так расстроился? Ну что, в конце концов, плохого может случиться? Я увижу родных, по-моему, наоборот, это прекрасно, хоть связь и будет односторонней.
Сгорая от нетерпения, я ткнула на кнопку «старт». Экран засветился голубым, и на нём появилась белая надпись: «Связь». Из динамиков зазвучал прохладный женский голос: «Вас приветствует система «Связь». На протяжении десятилетий мы обеспечиваем надёжный контакт с любыми мирами. Наша уникальная технология позволяет вам видеть и слышать всё, что происходит с вашими родными так чётко, будто вы сами находитесь рядом. «Связь» – оставайтесь на связи со своими любимыми».
Экран мигнул и сменил изображение, высветив столбик имён. Я увидела здесь маму, папу, сестру… всех, кто был при жизни дорог для меня. Под списком мигала чёрная надпись: «Выберите объект для наблюдения». Сердце учащённо забилось в предвкушении. Я сделала глубокий вдох, выдох, стараясь успокоиться, сплела и вытянула пальцы так, что хрустнули суставы. Ну… поехали?
Деррил оказался абсолютно прав, наблюдение за родными не успокоило меня, а, наоборот, разворошило начавшую затягиваться рану. Даже не представляю, как другие это выдерживают. Может быть «Связью» нужно начинать пользоваться не сразу, а месяцев эдак через пять, когда поулягутся страсти, утихнет боль от потери? Сейчас же все эмоции ещё слишком острые. Мне хотелось бы видеть, что мои близкие двигаются дальше, спокойно занимаются повседневными делами, смеются, в общем, просто живут. Но открывшееся через экран компьютера зрелище и близко не походило на идеалистичные картинки, которые я нарисовала в воображении. Сразу же вернулись тоска и грызущее чувство вины, ведь когда видишь, как плачет твой любимый человек, ты просто не можешь остаться равнодушным.
