— А ты кто собственно такой, чтобы команды нам раздавать? — усмехнулся Олэсько. — Тебя уже нет, и больше не будет! Девятов тебя уже уволил! Так, что возвращайся в Нетешин, да упроси главного инженера, чтобы он хотя бы в шиномонтажном цехе тебя бы оставил! И учти, что не светит тебе уже твоя звезда, Володя, не светит! Вот так вот, — Олэсько наклонился к Безродному, сложил губы трубочкой и дунул ему в лицо, — фу–у–у! И она потухла! — Олэсько дружески потрепал Безродного по плечу. — А если не можешь жить без своего Чернобыля, то возвращайся сюда! Так уж и быть тому, я тебя возьму к себе в бригаду! Будешь нам машины мыть, да колёса клеить!
Дружный смех поддержал уверенного в своей наглости Олэсько. Безродный вскипел, лицо его налилось кровью. С каким бы удовольствием он вложил бы всю скопившуюся за последнее время ярость, в эту, вдруг ставшую ему ненавистной, морду. Но в сложившейся обстановке, такой исход мог бы привести к совершенно противоположным результатам. Кулаки иногда помогали ему в подобных ситуациях, и ставили непокорных его воле, на соответствующее их положению место. Сегодняшний случай был совсем не из тех.
«Повтори за мной несколько раз: Я спокоен!» — напомнил Безродному о своём существовании его внутренний голос. Безродный подчинился этому испытанному совету, но клокотавший в его груди гнев помешал провести это мероприятие в полном соответствии с программой.
— Я спокоен! Я спокоен! — повторил Безродный фразу, но только почему–то вслух. Причём интонация, с которой он это произнес, развеселила противников ещё больше.
«В этой толпе нет самородков, одни отбросы! Эфеля, да пустую породу мне в эту вахту отгрузили!» — подумал Безродный. Почему–то эта мысль его неожиданно успокоила.
— Всем спать! — произнёс он ледяным тоном. — Подъём в девять! Загрузите бетон и на Чернобыль! После разгрузки помыть машины и выстроиться на Копачах! И учтите, что я втопчу в говно каждого негодяя, который посмеет меня ослушаться! Вон все отсюда! — этот краткий монолог, произнесённый Безродным с уверенностью голодного льва, прогуливающегося у клетки с молодыми барашками, произвёл на слушателей соответствующее впечатление. Толкаясь в дверях, они покинули коттедж, оставив Безродного наедине с бумагами. «Один–ноль» — записал себе выигрыш Безродный. От успеха первого раунда он не строил себе иллюзий на то, что поединок закончился его полной победой, но просчитать тактический ход своего противника он, к сожалению, не счел нужным, — сказывалась усталость, да и не хватало на то времени.
Утром он с ужасом осознал свою ошибку. Ещё ночью колонна загрузилась, и первая смена вышла на бетонирование пункта дезактивации в посёлке Черевач. Вторая смена ждала возвращение первой, чтобы подменить их на этом маршруте. Колесо закрутилось, но только совершенно не в ту сторону, в которую надо. Остановить это движение могли бы только самые решительные действия.
— Толик, ты там последи за тем, чтобы мои машины не загружали! — попросил Безродный Камыша. — Я пойду и попробую до Нетешина дозвониться! Надо сюда срочно Девятова вызвать! Боюсь того, что одному мне будет не по силам им рога пооткручивать! Пусть он сам здесь своего же дерьма похлебает!
— С почты ты не дозвонишься, — пояснил Камыш, — ты лучше в кэгэбэ сходи, у них связь отличная! У меня где–то был номер их атээс, да я его не найду что–то! Возьми мою машину, да смотайся туда!
— А выпустят они меня оттуда? Может такое случиться, что у них в застенках свободные места скучают! — засомневался Безродный.
— Ты то им зачем нужен? — не понял шутки Камыш.
В здании КГБ томился в одиночестве пожилого возраста гражданин с опухшими от бессонницы глазами, в футболке и шлёпанцах, одетых на босые ноги. Ненавязчиво выпытав суть дела, он тут же заказал нужный телефон и устроился в стороне, посасывая таблетку валидола.
— Приезжайте немедленно сюда! — прокричал в трубку Безродный. — Вы что, не понимаете того, что здесь идёт война? Война за право на жизнь! Здесь приказы только выполняются, а не обсуждаются!
— А я тебе приказываю сегодня же вернуться назад! — прокричал в ответ Девятов. — Нужно подготавливать базу к зиме! А я здесь один за вас всех отдуваюсь!
— Здесь тоже будет зима! И к ней тоже готовиться надо!
— Если тебя не будет через три дня, можешь не возвращаться сюда вообще! В колонне есть старший и ему там, на месте, видней, что и как нужно делать!
Здесь эта самая «футболка», уловив то, что переговоры зашли в тупик, забрал у Безродного трубку и мягко произнёс:
— С вами говорит начальник Вышгородского отделения кэгэбэ, полковник Колесников! Рекомендую вам немедленно приехать сюда и навести в колонне соответствующую дисциплину труда!
— Алло, алло! Кто это там ещё вмешивается? — не понял Девятое. — Положите трубку, вы нам мешаете!
— С вами, товарищ Девятое говорит полковник кэгэбэ! Чтобы завтра утром вы были здесь, иначе вам придётся отвечать за срыв работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС! Пойдёте под суд по статье саботаж важной государственной программы!
