Здесь до Григория Константиновича наконец–то дошёл смысл сказанного. КГБ он боялся не меньше, чем любой нормальный человек страны, и он молча положил трубку.
— Собери всех своих людей к пятнадцати часам, а я к вам подъеду! — попрощался с Безродным полковник.
Это предложение пришлось Безродному не по душе. Предстоящий бой со своими разбойниками он надеялся выиграть без постороннего вмешательства, но более всего ему не хотелось пачкать свой авторитет сотрудничеством с фирмой, пользующейся сомнительной репутацией.
— Чёрт меня дёрнул сюда прийти! — с досадой пробормотал самому себе Безродный. Но прикуп был уже взят и игру следовало продолжать.
К назначенному часу все были в сборе. К вяло переругивающейся толпе, как–то незаметно примкнул полковник. Его присутствие Безродный заметил лишь только тогда, когда он неторопливыми глотками начал поглощать вторую бутылку минеральной воды. Спокойно, даже с каким–то равнодушием Безродный лениво излагал свои соображения.
— На бетонный завод я уже отдал приказ о том, чтобы Хмельницкую автоколонну не загружали! Именно поэтому вас и не грузят! Далее, — я помечаю вам командировочные удостоверения с отметкой о том, что вы не выполнили служебного задания, и вы поедете по домам! Тот, кто не вернётся, будет вынужден объяснить причину своих прогулов, а тот, кто вернётся в Нетешин — объяснит причину саботажа! Ваша прогулка сюда полностью ляжет на ваш скудный семейный бюджет! Далее, — в обком партии покатится телега! Девятова вызовут на ковер, и пока он будет передавать свои дела преемнику, каждому из вас он постарается наделать побольше пакостей! Но это ещё не всё, я побеспокоюсь о том, чтобы военный комиссар взял вас под своё покровительство! И вы все вскоре вернётесь сюда со строевой песней «Не плачь девчонка»! И здесь вы будете заниматься только тем, что смывать радиоактивную грязь со своих же машин! И мыть вы их будете до глубокой зимы!
— Во даёт, падла! — покрутил головой Олэсько.
— Молчать, мерзавец! — рявкнул Безродный. — Выхода у вас нет! — также спокойно, будто не было и возгласа, заставившего всех вздрогнуть, продолжал Безродный. — Я бы, конечно, с преогромным удовольствием с вами сегодня же попрощался, на ваши машины посадят партизан с автомобильных войск, но мне на формирование колонны отпущено только двое суток! А я очень боюсь того, что не успею уложиться в это время!
— Да! Вот иди туда! — выступил вперёд Олэсько. — А кто с нашими жёнами потом спать будет? Тебе то всё равно, ты у нас бесплодный, потому что нечем тебе детей плодить! А у нас для этого случая кое–что у каждого имеется! — Олэсько перемигнулся с водителями, ожидая поддержки.
Лицо Безродного заиграло желваками.
— Ну, это вы зря так своего начальника обижаете! Я сам был свидетелем того, как он полное ведро воды без помощи рук на второй этаж занёс! Этим своим подвигом он привёл мою секретаршу в полнейший восторг! — вышел в круг гражданин в футболке. — Она так и сказала мне по секрету, что не перевелись на Украине ещё настоящие мужчины!
— Знаешь что, дядя, — выкатил белки глаз Олэсько, — иди–ка ты к своей секретарше, пока мы тебя куда подальше не послали!
— Ну, это вы зря так непочтительно обращаетесь с полковником госбезопасности! — улыбнулся Колесников.
— Ха! — вытянул вперёд согнутый палец Олэсько. — Тоже мне полковник нашёлся!
Жиденькие смешки стали ему поддержкой. Но, ознакомившись с предложенными ему документами, Олэско тут же сменил презрительное выражение своего лица на угодливое.
— Я вот послушал вас, и поначалу подумал, что здесь какой–то провокатор работает!
Здесь по спине Олэсько пробежали мурашки.
— Но потом поглядел повнимательнее и понял то, что вы все самые обыкновенные трусишки! — Колесников, поблагодарив, сел на предложенный ему кем–то стул. — Я с первых часов после взрыва был в самом пекле и пришёл к выводу, что страх — это нормальное чувство каждого нормального человека! Я видел своими глазами то, как люди борются со своим страхом, и побеждают его! Каждый победивший свой страх — это герой! Тут многие считают, что пожарники, которые тушили пламя, пожирающее станцию, не знали того, что за стеною огня их ожидает смерть с ядерным оскалом? Это не верно! Все они прекрасно знали, на что идут, и знали это лучше, чем кто–либо из нас! Но они пошли! Их подвиг не в том, что они потушили пожар, не в том, что они поставили на карту свои имена, а в том, что каждый смог победить самого себя! Покорив свой страх, человек совершает те поступки, которыми восторгаются многие поколения потомков! Вы, наверное, читали у Пушкина такие строчки?
Колесников прокашлялся и продекламировал с чувством:
