— Вы бы, товарищ корреспондент, прихватили бы с собою хотя бы пустую фотокамеру, да блокнот с авторучкой!
— У меня очень хорошая память! А что собственно вас смущает?
— Смущает меня то, что из тебя такой же корреспондент, как из меня оперный певец! Я себе плохо представляю, чем вы там у себя занимаетесь в наше мирное время! С вашей помощью наша родная коммунистическая партия давно уничтожила миллионы врагов, которых она себе придумала и потому их уже не осталось! Но полковнику Колесникову или как там его настоящая фамилия, передавай мою искреннюю благодарность! Первые кубометры бетона я уложу в «саркофаг» от вашего имени, они по праву принадлежат вам обоим!
— Ха–ха–ха! — рассмеялся «корреспондент», — как тебе удалось раскусить этот орешек?
— В последнее время я уже начал верить в чудеса! Но на то они и чудеса, чтобы быть очень редкими!
— Идея с корреспондентом у меня родилась в последние минуты! Начал я игру только в свои ворота, но ты перехватил инициативу и мне приходилось только тебе подыгрывать! А спектакль удался на славу! Как ты это находишь?
— Ну ладно, прощай, и дай мне Бог больше с вами никогда не встречаться! — подал открытую ладонь Безродный.
Последние слова нисколько не обидели «корреспондента», да и Безродный не вкладывал в них никакого оскорбительного смысла.
Люди собирали свои вещи в дорогу.
Где–то прокаркал ворон.
В заливе ударила крупная рыба.
— Я вам чуть не забыл посылку от вашей жены передать! Вы уж извините меня, запамятовал! — лицо Олэськи выражало саму почтительность.
Среди снеди, уложенной заботливыми руками, Безродный отыскал тетрадный листок. На одной его стороне тонкими линиями был обведён контур детской ладошки, и крупными печатными буквами выведен текст: «Папа, приезжай, мы по тебе соскучились».
У Безродного защемило сердце и пришло запоздалое раскаяние: «Я ведь ни разу не написал им», — подумал он.
На другой стороне письма бисерный почерк букв был до боли знаком:
«Здравствуй, Володя! Ты совсем позабыл про нас. Я волнуюсь и плачу по тебе. У меня большое несчастье, умер мой брат, которого я очень любила. Я не хотела огорчать тебя, поэтому ничего не сообщала об этом, да и куда было сообщать? Мне на похоронах казалось, что я не смогу пережить этого горя, но потом я подумала о том, что как тяжело тем людям, которые уехали из Чернобыля и не могут прийти на могилы своих близких. Я то всех своих могу проведать, а им как быть? Я поняла, что их беда ещё больше. Я пожалела их всех, поплакала о них, и мне стало легче. Я тебя очень прошу, береги себя. Целую тебя. Твоя Таня».
Лёгкий ветерок собрал в морщины зеркальную гладь залива, прошелестел камышом на берегу, обдал приятной прохладой. Пискнула синица в кустах, плавно взмахивая крыльями, полетел куда–то по своим делам белогрудый аист.
Так как рабочее место бетоноукладчика не было подготовлено, «Свингер» временно установили на бетонной площадке у азотно–кислородной станции. Сапёрные войска утюжили территорию вокруг завала вполне добросовестно, но никак не могли понять того, что от них требуется.
— Поймите, майор, — уже в который раз убеждал командиров Безродный, — мне нужна территория не только свободная от мощных источников излучения, но в первую очередь обширная ровная площадка, на которой могут одновременно маневрировать три большегрузных длинномера! На том пятачке, что ты мне подготовил, можно только на детском велосипедике развернуться!
Место, где должен разместиться бетоноукладчик, вплотную примыкало к развалинам. Покрытые толстыми свинцовыми листами сапёрные машины расталкивали радиоактивные обломки, но территория, отвоеванная ими, оставалась по–прежнему мала. Наконец терпение у Безродного окончилось. Он заказал на ночную смену десять автосамосвалов, полтысячи кубометров сухой смеси бетона и три тяжёлых военных бульдозера.
— Вон те пожарные машины, самосвал, телевышку, всё к чертовой матери оттуда выталкивайте! — поставил он бульдозеристам задачу.
Одна из причин задержки в подготовке площадки крылась в этих самых машинах. Все они были вполне исправны, но покрыты толстым слоем радиоактивного мусора. Радиация надёжно охраняла подступы к своим трофеям и, поэтому всякая буксировка их не представлялась возможной. Чтобы освободить строительную площадку, нужно было вытолкнуть эти машины в зону с меньшим облучением, и это можно было сделать только бульдозерами. Но при такой варварской эвакуации все они неминуемо пришли бы в полную негодность. Ни у кого не хватало решительности для вынесения смертного приговора для дорогой импортной техники. Так как команда наконец прозвучала, и всю ответственность за порчу государственного имущества Безродный взял на себя, дело было сделано менее чем за час. В стороне выросла громадная куча изжёванного металлолома, которая в бухгалтерских книгах ещё имела баснословно большую стоимость.
