— А мы почти семьдесят лет упорно шли и шли к этой катастрофе! Чернобыль не мог, я повторяю это, не мог не состояться, ибо он и есть плод всех наших усилий за последние семьдесят лет! А «Ускорение» только приблизило начало нашего позорного конца!
— Твои объяснения — это пустая демагогия, я совсем не о том! Есть ведь конкретные причины и конкретные виновники!
— Конечно же, есть конкретные злодеи! А злодеи эти — мы, в том числе и мы с вами! Проектные институты породили недоноска! Больная хроническим алкоголизмом экономика, вскормила его из пустышки и отдала на воспитание полупьяной толпе недоучек! И вот вам готовый преступник! Товарищ Брежнев нас учил, что экономика должна быть экономной! А мы — его ученики, топим самолёты и поднимаем на воздух химические заводы! И всё потому, что не там экономим! Вы вот видели колхозника с большим животом? А генерала без пуза встречали? То–то же! Так вот, не на тощем животе крестьянина, а на пузе генерала экономить надо! Не на бедном студенте, а на партийном чиновнике! Только тогда мы хлеб за границей перестанем покупать, когда тот чиновник, да генерал, хотя бы одни грабли на двоих в свои руки возьмут! А чтобы не сходили с рельсов поезда и не отскакивали на ходу подмётки, нужно чтобы каждый занимался своим и только своим делом! Конструктор — конструировал, а не копал колхозную картошку! Доярка — дёргала за сиськи коров, а не заседала в Верховном Совете! Студент–медик учился бы вставлять зубы, а не зубрить «политэкономию» или «историю КПСС»! Вот вы пойдёте резать свой аппендицит в райком партии?
— Нет! Там только клизмы из патефонных иголок мне вставляют! — ответил Камушев. Его несколько обескуражил словесный водопад, низвергаемый Безродным. Впрочем, он готов был ещё и ещё подливать солярку в разбушевавшееся пламя.
— Тогда объясните мне, пожалуйста, почему директором клиники назначают проштрафившегося партийного работника?
Камушев пожал плечами.
— Не можете? Тогда я вам это сам объясню! Да по той простой причине, что для номенклатурного угодника такие же бездари, как и он сам, всегда подыщут тёпленькое место! А народившиеся таланты он уже вполне самостоятельно ещё в колыбели задушит, чтобы на фоне оставшихся дураков умником себя выставить! Вот оно где главное наше главное зло — оно в том, что тот, кто был когда–то ничем, то есть дерьмом собачьим, вдруг сразу стал всем — и судьёй, и палачом, и богом!
— О таких вещах, Володя, вслух не говорят! Что это тебя из колеи выбросило?
— Просто я понял сегодня, что та толпа, в которой тоже я иду, движется в пропасть! А вокруг я слышу только лживые речи! Ложь стала настолько нам привычна, что мы стали считать её нормою государственной морали! Мне уже надоело жить в этой лжи! Мне надоело врать самому себе! Должна в этом мире жить правда!
— Ты, что? Правды захотел? — поднял на Безродного тяжёлый взгляд Камушев, — А зачем она тебе нужна, правда–то? Что ты с нею делать будешь? На хлеб её намажешь или в рюмку её вольёшь? — не дождавшись ответа, Камушев продолжал, — Нет уж, ты будь добр питаться тою правдой, которую тебе преподносят! И запомни, сынок, крепко это запомни, что правда, она всегда была и будет в руках тех, кто смотрит на тебя поверх ружейного ствола! Может где–то в мире и существует какая–нибудь другая правда, но я её никогда не встречал!
— Народ должен избирать себе правителя, народ! А то мы в вечном ожидании, что придёт к нам добрый царь–батюшка и всех нас осчастливит! Нет, не придёт, потому, что вместо доброго царя–батюшки очередной большевик из подполья вылезет и под свою задницу Российский трон подстроит!
Безродный подошёл к окну и приоткрыл форточку. С третьего этажа здания просматривалась не тронутая автомобильными колёсами крохотная лужайка, усыпанная золотом цветущих одуванчиков.
— Вот пасётся стадо баранов! — Безродный вновь повернулся лицом к Камушеву и повёл вокруг себя рукой, как бы определяя то самое стадо. — И им абсолютно всё равно, кто сегодня у власти, ибо скотина на то она и есть скотина! Но мы–то люди!
— Ты что, демократии захотел? — впился в него взглядом Камушев, — А ты хоть знаешь, что такое демократия?
— Демократия — это власть народа! — чётко как на экзамене ответил Безродный где–то слышанной им фразой.
— Я поначалу думал, что ты в политике разбираешься плохо, но сейчас я понял, как глубоко я ошибался! Оказывается, что в политике ты вообще ни хрена не понимаешь! — отрезал Камушев. — Демократия это не власть народа, а власть толпы! Россия, она славится не только плохими дорогами, но и обилием дураков! По количеству дураков на одного умного мы весь мир обогнали! А теперь представь себе, что если бы мы вдруг начали избирать себе правителя! Нет, нет, я говорю, представь! Ты что думаешь, что мы себе изберем умного? Никогда! Демократия для нас, для России, это власть дураков! Потому что наше большинство дураков, для себя царём дурака и выберет! Демократия для Советского Союза гибельна! А у нас как? Кто поумнее, тот скребётся себе наверх потихоньку и ползёт, и ползёт вверх! И это правильно!
