Здесь Камушев не на шутку струхнул. «Понесло его куда–то по кюветам, — подумал он, — так вместе с ним и загремишь, куда подальше. Хорошо, если в тюрьму определят, а то в психбольницу упрячут, а оттуда уже никогда не выбраться». Он даже представил, как его будут забирать. «Придут, отыщут какую–нибудь недостачу, хотя бы тех же самых труб, что уворовал кто–то. Да и мало ли какой грех за любым отыскать можно, ежели захотеть. Состряпают дело и в психушку на медкомиссию отправят. Хорошо будет, если вырвешься оттуда, тогда лет этак семь–восемь будешь за бесплатно рукавицы шить. И никакой тебе политики. Да ещё и мебель из квартиры конфискуют. Судьи и следователи только сегодня со мною здороваются, пока им что–то от меня нужно, кому бензин, кому запчасть какую, а позвонят им сверху, будут под собою землю рыть, чтобы закопать тебя поглубже. А если в психушку определят, то там долго не протянешь, а выход оттуда будет только один, — могила».
— Ты, вот что, Владимир Васильевич, иди–ка лучше работать! Мне, конечно, интересно было тебя послушать, но как нибудь в другой раз продолжим!
— Другого раза у нас не будет! Я сегодня уезжаю!
— Да не пустит тебя никто туда! И чем ты добираться будешь?
— Дотянусь как–нибудь, где на попутках, где пешком! А командировочное удостоверение я уже себе оформил!
Камушев помолчал некоторое время. Отпускать Безродного ему не хотелось. Он ясно представлял себе, что этот отчаянный не остановится ни перед чем и обязательно влезет туда, откуда уже не будет возврата. Но удержать его у Камушева не хватало ни слов, ни силы.
— Вот что, Володя, — наконец решился он, — скоро наш «Москвич» с ремонта выйдет. Мне его на Чернобыль заказали! Погонишь его туда! Я тебя как водителя туда командирую! Там, на месте, сориентируешься и найдёшь своё место! Понял меня?
— Спасибо тебе, шеф, что и ты меня правильно понял!
— Буду ждать тебя с Золотою Звездой Героя Советского Союза! — невесело пошутил Камушев.
— На счёт Золотой Звезды я очень крепко сомневаюсь, а что железную звезду, что для земляного холмика, для себя вытащу, это, скорее всего, и случится!
Камушев подумал, что время ещё есть, может быть, и поостынет парень, да и ситуация как–нибудь прояснится. Станет ясно, что там на самом деле сейчас происходит. Газеты пестрели только праздничными рапортами, а телевизоры орали патриотические песни. Никакой информации с места аварии не поступало. Только через полмесяца после взрыва, когда отгремели праздничные демонстрации и парады, Горбачёв официально сообщил об аварии. К тому времени ядерная зараза уже расползлась по всей Европе, и западные средства массовой информации забили весь эфир ужасающими подробностями. Отмалчиваться уже было никак нельзя, и выступление Горбачёва приоткрыло тяжёлую завесу секретности. В тонкую щель начала просачиваться скудная информация, которая не опровергала, а лишь разжигала слухи, одни, страшнее других. В городах приобрёл популярность коктейль «Александр третий» — зверская смесь из самых дешёвых одеколонов: «Тройной» и «Саша». В газетах появился какой–то лепет о том, что наша, советская радиация, самая безопасная радиация в мире. Что в малых дозах радиация не только безвредна, но и даже полезна. Но так как ничего не сообщалось об истинных масштабах загрязнения территории, то вся территория, попавшая в зону выпадения радиоактивных осадков, автоматически считалась с низким, то есть «полезным» уровнем радиации. Может по этой причине, именно из–за полезности нашей радиации в начале мая по улицам Киева промчалась велогонка мира. Правда «проклятые капиталисты» так и не поверили в полезность советской радиации, и потому в гонке участвовали только спортсмены из стран социалистического лагеря.
Председатель Гидрометеоцентра СССР товарищ Израэль, на запрос Киевского городского совета о радиационном фоне в черте города выдал какие–то нелепые цифры, которые, по его мнению, не должны вызывать беспокойства у населения. Однако на вопрос о том, согласится ли он привести своих внуков на летние каникулы из Москвы в Киев, тот испуганно шарахнулся в сторону. Этот жест дал мужество местным властям, на свой страх и риск, принять решение об эвакуации детей в южные области республики. Маловероятно, чтобы товарищ Израэль лгал по собственной инициативе, ибо эта ложь будет ему хорошо оплачена. Вскоре он будет награждён орденом Октябрьской Революции и именно за заслуги в Чернобыльской эпопее.
Ранним утром девятого мая Камушева разбудил тревожный звонок у входной двери.
— Вам правительственная телеграмма! — раздалось с лестничной площадки.
— Мне? Чушь какая–то! Подождите минутку!
Он одел задом наперед спортивные брюки, но, обнаружив промашку, переодевать их не стал. Камушев размашисто расписался в тетради, взглянул на часы. Было четыре утра. Изучив несколько раз текст телеграммы, он набрал номер дежурного механика.
— Максимыч! Обзвони всех начальников автоколонн и дежурный автобус отправь! Чтобы к шести все были!.. Механиков тоже!.. Не надо, я сам доберусь!.. На шесть!
