Оптимистические прогнозы Безродного о малой мощности происшедшего на Чернобыльской АЭС взрыва не оправдались. Через два дня к городу подъехали два десятка автобусов, забитые эвакуированными энергетиками города Припяти. Автобусы выгнали в чистое поле, там установили палатки, подвезли с котельной тёплую воду и устроили коллективную помывку. Цивильную одежду чернобыльцев, пропитанную радиоактивной пылью, заменили на спецовки, предназначенные, по–видимому, для снаряжения огородных пугал. С прибытием пострадавших стали вырисовываться масштабы произошедшей аварии. По городу поползли слухи один другого страшнее. Все прилипли к радиоприёмникам и экранам телевизоров в надежде получить достоверную информацию из официальных источников. Однако из эфира неслись бодрые рапорты о досрочном выполнении какой–то дояркой своих социалистических обязательств, об окончании колхозами посевной кампании. Достоверную информацию во все времена можно было получать из радиовещания «вражеских голосов», то есть радиостанций «Свобода» и «Голос Америки». Но их поиск в эфире оказался безуспешным. На тех частотах во всю мощность заработали радиоглушилки, установленные на границе Советского Союза. Из–за отсутствия какой–либо официальной информации стало ясно лишь одно, что произошло что–то действительно очень страшное, о чём власть не имеет смелости сообщить своему народу. Город оккупировал страх. Страх. Он вполз в каждую квартиру, заполнил собою каждую щелку, прокрался в каждую душу, страх перед неведомым, и потому ещё более страшным. Вслух об аварии не говорили, и на фоне бравых маршей, по случаю предстоящего праздника, гремящих из мощных динамиков, только шептались о ней в тесных кружках и ждали неизвестно что.
— Что–то там народ толпится! — заинтересовался Камушев. — Пойдём, Володя, посмотрим, может водку к празднику догадались подкинуть!
У притаившегося на задворках, единственного в городе вино–водочного магазинчика бесновалась огромная толпа. Натиск её успешно сдерживала хорошо откормленная продавщица.
— Для блатных припрятали! — кричал из первых рядов Дьяченко. Несмотря на свой небольшой рост, а может именно благодаря ему, он оказался в первых рядах осаждавших. — Я точно знаю, — обращается к толпе Дьяченко, — пятнадцать ящиков завезли!
— ОБХСС надо вызвать! — послышался выкрик.
— Народный контроль надо позвать! Пусть всё пересчитают!
— И чтобы больше двух в одни руки не давали!
— Одеколон от трудового народа припрятали! — распаляет толпу Дьяченко. При этом он активно обороняет от насаждавших тылов свои завоеванные позиции.
— Я вам уже который раз повторяю, — гудит густым басом дородная представительница прекрасного пола, — товар будем отпускать с двух часов!
Продавщица была права. Алкогольные напитки, с первых дней «Ускорения», продавались лишь с двух часов дня. Последние полгода ничего спиртного в магазинах не было, а то, что изредка появлялось, предназначалось для пользующихся особыми привилегиями.
— Я сейчас милицию вызову! — пригрозила продавщица.
— Пойдём отсюда, Иваныч! — предложил Безродный. — Одеколон мы с тобою не пьём, да и всё равно нам с тобой его не достанется! Пошли! А то вон и легавые с дубинками сюда идут! Сейчас здесь мордобой устроят! Ещё и нам с тобой, за компанию, ввалят!
Не имея особого желания лишний раз попадать на глаза блюстителей правопорядка, Безродный с Камушевым сократили свой путь и задворками прошли мимо мусорных ящиков, гудящих от роя облепивших их мух.
— Йод нужно пить! Йод, а не одеколон! — убеждал Камушев на следующее утро Дьяченко. Изрядно побитое лицо того было покорно, а в руках он мял заявление на отгулы.
— Что? Йод? Нет! Это вы уж лучше сами! У меня сосед клею напился! Я его, дурака, учил, что соли туда, соли добавлять надо! Тогда клей свернётся, а то, что останется, то и пьют! А он мне: я, говорит, корочку чесноком потру, солью сверху посыплю и той корочкой закушу, говорит! Чеснок, говорит, всякую заразу убивает! Так, балбес, без соли и выпил! Сейчас в больнице лежит, потому, что кишки все посклеились! А вы мне про йод! От него вообще все потроха сгорят!
Сразу же после аварии пронёсся слух, что алкоголь это самое эффективное средство против действия радиации. Но из–за сухого закона, установленного по всей стране, пить стали всё, что горит и имеет запах сивухи. Огромным спросом стали пользоваться различные лосьоны и растворы против перхоти, средства для растяжки обуви и разжигания керогазов, концентраты для мытья окон и препараты для чистки раковин. Больницы заполнились первыми жертвами Чернобыльской аварии — несчастными, отравленными различными суррогатами и химическими растворами.
— А что это у тебя всё лицо разбито? — поинтересовался Камушев у Дьяченко. — Это тебя в ментовке так разделали или в очереди за одеколоном накостыляли?
— Нет! Это я сам! — засмущался Дьяченко.
— Наверное, по пьянке, мордою по лестнице проехался! — высказал предположение Камушев.
