Ты вот покатался по стране, где–нибудь, встречал человека, которому москвичи нравятся? Нету таких людей, нету! И была бы на то моя воля, я бы москвичей половину в гробы упаковал! За одну только заносчивость я их терпеть не могу! Попадёт такой, в дороге с таким презрением на тебя смотрит, я, мол, москвич, а вы передо мной дерьмо собачье! А потом начинаешь выяснять, кто он такой, а оказывается, что он год как там осел и занимается тем, что где–то в министерстве унитазы чистит! А гонора, то, а гонора!
Прилетали к нам в артель как–то москвичи! За длинным рублём приехали! Руки под ложку заточены и говорят по книжному! Вышел председатель утром на крыльцо, видит, а те двое зарядкой на свежем воздухе занимаются. Наш «пред», от удивления, чуть было своим окурком не подавился. Вызвал тот горняка и говорит ему: «Они что у тебя ничего не делают, что ли? Видите ли, физзарядкой занимаются! На зарядку их пошли, и чтобы они там до самого окончания промывочного сезона упирались!».
Здесь автор этих строк обязан дать пояснения для неискушённого читателя и объяснить что же такое «зарядка». При добыче золота, производится большой объём буровзрывных работ. Количество использованной в течение промывочного сезона взрывчатки исчисляется сотнями тонн. При том весь объём буровзрывных работ производится в самое холодное время года, когда земля скована мерзлотой. Во времена описываемых здесь событий, старательские артели, для сокращения своих расходов на взрывчатые вещества, стали изготавливать взрывчатку на месте. Технологию её производства я здесь не привожу, скажу только, что одним из её компонентов является солярка. Поэтому та самодельная взрывчатка, по своей консистенции, напоминает жидкую рисовую кашу. Её носят ведрами, и засыпают в буровые шпуры. Эта работа самая тяжёлая в артели. А тяжёлая она потому, что во–первых, — донимают мороз и ветер. Во–вторых, чтобы успевать за бурильщиками, нужно постоянно двигаться, точнее, бегать с наполненными вёдрами, иначе шпуры заметает метель, и потом отыскать их под снегом бывает очень и очень трудно. В-третьих, и это самое неприятное, — соляр насквозь пропитывает и одежду, и кожу, и, наверное, сами кости. И даже после бани, твоё дыхание это сплошной соляр. Поэтому на зарядку старателей посылают по очереди, чтобы каждый смог познать все её прелести. После столь необходимых пояснений я вновь должен буду предоставить слово своему герою.
— А как выгнали тех москвичей на мороз, взрывчатку таскать, как завыла пурга, морды пообморозили, слёзы по коросте текут! Попадали председателю в ноги, слезами горькими заплакали, чтобы домой отпустил! Тот их в шахту направил, там, мол, потеплее будет, да и ветра нет! Но ведь в шахте надо мёрзлый камень долбить, да с помощью пердячего пара полные вагонетки катать! Руки в мозолях и телогрейки не поднять, — насквозь потом пропитались! Опять в слёзы, отпусти — кричат! Пустили шапку по кругу, деньги им на обратную дорогу собрали, да и выгнали их в три шеи! С тех пор ни одного москвича здесь не было, так как работники с них никакие, а насчёт того, чтобы пожрать, мы на это дело и без них не дураки! Вот они–то и промышляют сейчас у себя дома тем, что умеют делать! А делать они умеют только то, что нашего брата–работягу у себя в Москве поджидать и грабить безнаказанно! Только этому их жизнь в столице и научила!
Здесь я должен опять прервать монолог своего весьма сурового героя и высказать свою реплику в защиту москвичей. Всё дело в том, что работа в любой шахте, как и догадывается мой читатель, это очень тяжёлая работа. Но на шахтах Чукотки эта работа самая ужасная. И рабочий день там длится не по шесть, как везде часов, а по двенадцать. И без выходных дней по полгода.
Далее, во всех шахтах, расположенных в зоне цивилизации, буровые работы производятся с увлажнением шпуров. Это необходимо для того, чтобы осадить огромные массы пыли, возникающие во время работы. А пыль, она не только очень быстро превращает лёгкие шахтёра в цементные булыжники, но ещё имеет свойство взрываться. Пыль златоносных песков не взрывоопасна, и поэтому с ней никто не борется. Тем более что водяные завесы в условиях вечной мерзлоты очень дорогостоящее и технически сложное устройство. Не каждый, спустившийся в чукотскую шахту, способен выдержать пытки пылевой атаки. Поэтому те, кто воспитывался там, где вода течёт из крана, и тем более горячая вода, а бок греет тёплая батарея, никогда и ни за какие деньги в шахту не полезет.
— У нас, у старателей, самый высокий в стране заработок! — продолжал свои наставления старик. — А много ли из наших на своих машинах ездят? Да почти никто! Потому, что цена одного только горбатого «Запорожца» равняется моей зарплате за тридцать лет!
Здесь мой герой несколько преувеличивает, но не будем ему мешать и послушаем дальше его брехню.
