— Отсек гидропоники, доктор Элизабет Кросс, запись, — нарушил тишину строгий женский голос. — Я рада сознавать, что мы сумели достичь почти максимальной производительности. Флора здоровая и прекрасно растет, у нас даже образовался избыток свежего урожая. Я хотела отправить его в колонию, но капитан издал запрет на полеты. Я намерена официально спорить этот приказ. Все знают, что люди внизу оказались в беде, так почему не помочь им хотя бы свежими фруктами?
Айзек тяжело вздохнул и переключил запись. Экипаж даже не пытались предупредить. На «Ишимуре» не знали об истинном положении дел, пока не стало слишком поздно.
— Эй, Алло! Охрана! — тот же голос из строгого и недовольного превратился в испуганный, на грани паники. — Слава богу. Это доктор Кросс, отсек гидропоники. Я ищу второго инженера, Джейкоба Темпла! Нет, на инженерной палубе не знают, где он! Я в курсе, что на корабле общая тревога, потому и ищу его! Нет, у нас пока порядок, но транспортная система не работает, и мы не можем добраться до спасательных челноков… Алло! Эй?!
На заднем плане прозвучал пронзительный женский крик.
Инженер положил носитель обратно на сиденье. Это стало уже своего рода традицией — слушать записи экипажа в надежде узнать что-то полезное, но чаще всего это оказывалось пустой тратой времени. И все же Айзек не мог позволить себе пойти вперед наугад. Судя по следам на слое пыли, коммуникатор с двумя сохраненными записями уже поднимали незадолго до него. Видимо, Хэммонд руководствовался той же логикой, что и Кларк.
Инженер выпрямился и, не задерживаясь больше на станции, направился к лифтам.
Чем дольше он находился на корабле, тем подробнее становилась картина произошедшей на борту и в колонии трагедии. Юнитологи… все из-за этих проклятых фанатиков и их бредней! Чем на самом деле был этот их Обелиск, который они откопали на планете? Биологическим оружием, как предполагал Хэммонд? Или чем-то еще худшим? В колонии люди уже сходили с ума и погибали, а потревоженное
Чем больше Айзек узнавал о последних днях «Ишимуры», тем паршивее ему становилось на душе. По вине идиотов и фанатиков погибли сотни людей. Из-за них в этом космическом аду оказалась и Николь… Если бы Айзек знал тогда, поддерживая ее решение! Если бы он отговорил ее от работы на «Ишимуре», ее бы не было здесь. Как и Айзека. Тогда он думал, что расстается с ней всего лишь на полгода…
«Не думай об этом! — мысленно перебил инженер сам себя. — Она жива, она ведь пыталась с тобой связаться! Ничего еще не кончено».
Но, если он не поторопится вместо того, чтобы терзать себя страшными догадками и размышлениями о самом худшем, все будет кончено очень скоро. Индикатор заражения воздуха горел желтым, а ведь Айзек еще даже не поднялся наверх, на саму палубу…
Отсек гидропоники занимал две грузовых башни в кормовой части корабля. Поскольку «Ишимура» постоянно отправлялся в дальний космос, на борту необходимо было выращивать достаточно продовольствия, чтобы не зависеть слишком сильно от возможных поставок. Кроме того, в отсеке гидропоники находилась и система очистки воздуха.
Как и на станции, в коридоре, ведущем к лифтам, было достаточно светло: помимо ламп, в пол здесь вмонтировали квадратные плиты, испускавшие ровное белое свечение. А еще хватало расчлененных некроморфов на полу — Айзек по пути насчитал не меньше семи окончательно сдохших тварей. Хотя, какие они, к черту, окончательно сдохшие? Судя по тому, что Кларк видел, они или тоже регенерируют, но гораздо медленнее Охотника. Или их останки уволакивают куда-то собратья, чтобы из них получились новые твари? Одно видно — Хэммонд славно задал им жару.
Лишь бы сам он был жив.
Лифт пришлось подождать — ясное дело, вряд ли им мог воспользоваться кто-то еще кроме их троицы. Хотя, шлялся по кораблю еще и чокнутый Мерсер, но что ему здесь делать? Ровно как и другим выжившим. Последним здесь наверняка побывал Хэммонд — логично, что кабина осталась наверху.
