Выйдя из круга, магистр несколько раз перечеркнул его посохом, нарушая целостность нарисованных фигур, и направился к палатке, где в груде хлама копошился бесёнок.
– Прекрати лизать магический светильник! Слуга. Для тебя есть поручение. Набери тут хлама, сколько сможешь унести, и следуй за мной.
Мертвец спустился в овраг ко входу в пещеру. За ним по пятам проследовал Гел-Гуппо, тащивший только один треснувший магический светильник.
– Переноси в эту пещеру всё, что есть у палатки. Можешь сваливать у поворота.
– Там труп, Хозяин!
– Знаю. Можешь вещи возле него сложить. Он ведь их так хотел заполучить...
– Хозяин, это ты его убил?
– Да.
Бесёнок забежал в тоннель, с гордым видом немного попинал крохотным копытцем обгоревшее тело и бросил на него свою ношу. Собираясь уходить, демонолог на секунду задумался, достав из-под мантии лежавший в кармане рубахи перстень, взятый в лазарете.
«Изучил получше... Защитные чары почти рассеялись. Оказалось, что плетение повреждено. Восстановить не получится... Так стоит ли забирать его? Можно продать. Деньги лишними не будут. Нет уж. Другие драгоценности вернул. Верну и перстень. Как-никак, а он принадлежал боевому товарищу. Пусть их останки и имущество покоятся с миром. Тем более, вдруг это украшение имело какое-то значение для владельца, помимо защитной функции? Как же не хочется опять лезть в это подземелье... Ладно. Зайду туда последний разок».
Нехотя, магистр вновь спустился в лазарет и надел перстень обратно на палец мёртвого владельца. Жадность в душе пыталась протестовать из-за расточительного отношения к драгоценностям, так и просящимся в руки, но её заставило умолкнуть уважение к павшим боевым товарищам. Перед уходом демонолог присел на край кровати, возле которой впервые очнулся, и просидел минут десять, погрузившись в воспоминания о последних днях жизни.
Его покой нарушил слуга, пробравшийся через пролом в стене, держа на руке язычок пламени, осветивший древнее помещение.
– Хозяин, а что тут такое?
– Здесь я умер и очнулся... Ничего тут не бери. Узнаю, что что-то стащил у покойников – шею сверну. Пошли отсюда... – спокойно произнёс живой мертвец, поднявшись на ноги. Постукивая посохом о пол, он направился к выходу. Следом за ним послушно посеменил бесёнок.
***
Перетаскать весь хлам в подземелье до наступления темноты маленький демон не успел. После выслушивания потока стонов и причитаний, Ксирдис позволил вымотавшемуся слуге отдохнуть до утра, а сам принялся собирать один из рюкзаков.
Готовясь к пешему путешествию, не опытный в таких делах демонолог, помимо второй рубахи, просто собрал барахло мародёров, вытряхнутое ранее, решив, что хозяева рюкзаков лучше знали, какие вещи брать в дорогу. Если предназначение деревянной миски, ложки и фляги были прекрасно понятны, то для чего использовались металлические крючочки, ремешки и длинные толстые гвозди с молотком, оставалось загадкой. Несколько листов с заметками были так же прихвачены с собой.
Среди кучи вынесенного из подземелья хлама удалось найти ножны с неплохо сохранившимся изогнутым кинжалом. Во всяком случае, новому владельцу казалось, что следы ржавчины с лезвия получится устранить своими силами. Вернее, стараниями слуги. Крепко задуматься пришлось о судьбе палатки, в которую забрался вымотанный тяжёлым днём бес. Магистр не стал его тревожить, оставшись на улице и усевшись под деревом.
«Итак. К дороге всё готово. Рюкзак собрал. Палатка слишком объемной будет, да и как ставить – не ясно. Не стоит слугу перегружать... Может быть, всё-таки взять? Вдруг дождь. Нет. Не факт, что поставить смогу. Магией от дождя прикроюсь... Её с прочим хлам бес завтра перенесёт в пещеру, и обвалю вход. Пусть мои современники покоятся с миром. Быть может, когда-нибудь их перезахоронят со всеми положенными почестями. Так. Спать совсем не хочется, пить тоже, а вот голод потихоньку возвращается. Боли в теле пока нет, разве что суставы ещё "скрипят", но это терпимо. Весь провиант мародёров днём съел. Ладно. Научный подход... Посмотрю, что произойдёт, когда я проголодаюсь сильнее. Но нужно ведь подготовиться. Ночь длинная...»
Не сумев уснуть, в ночной темноте под деревом поднялся живой мертвец и пошёл бродить по округе. Потребное он обнаружил довольно быстро: выброшенная бесом, ставшая бесполезной тушка зайца валялась неподалёку от лагеря.
Если сбор хвороста и разведение костра не составили труда магистру, то разделка дичи оказалась той ещё проблемой. Достав из рюкзака приглянувшийся ржавый изогнутый кинжал, Ксирдис промучался несколько часов, лоскутами срезая шкурку и разделывая добычу. Результатом стараний стали несколько кусочков подгорелого, но признанного съедобным мяса, завёрнутые в вырванные из медицинских книг листы и сложенные в рюкзак. Ножны с кинжалом нашли себе новое место под мантией, на поясе штанов, вернее, заменявшей его обычной верёвочке.
На рассвете, после очередного болезненного обучения новому языку, бес продолжил таскать вещи в подземелье, пока от лагеря мародёров не остались только следы на земле да вытоптанная трава.
