Леди Гвенивер часто называла ее Барготовым отродьем, и Айлин всегда думала, что заслуживает это своим поведением, но что, если… если это правда? Что, если она, Айлин, действительно Барготово отродье?! Тогда понятно, почему ей никогда не удавалось вести себя так, как подобает истинной леди! И почему леди Гвенивер никогда ее не любила – как можно любить воплощение зла?!
Ее мысли оборвал тихий, но поразительно искренний и заразительный смех мастера Керена.
– Воплощение зла! Надо же было до такого додуматься! Я уже не помню, когда в последний раз так смеялся! Поверьте, – добавил он, разом посерьезнев. – Зло – чрезвычайно относительное понятие, но в вас никакого зла нет. Есть сердце и прочие внутренности, много храбрости и наивности… – Он скользнул взглядом по столу. – И половина булочки. Вот и все. Нет, я вовсе не претендую на лавры вашего почтенного отца и тем более не посягал на добродетель вашей матери… Кровной матери, – уточнил он, лукаво блеснув глазами. – Тем не менее вы бы не родились, если бы не мое благословение. Впрочем, все это отвлеченная беседа, я же полагаю, что вам, как и моей драгоценной супруге, куда интереснее то, что теперь с вами будет. Лично я вижу два варианта. К примеру, вы можете некоторое время побыть с вашей приемной матерью, а затем спуститься по этим ступеням и отправиться в Претемные Сады, которые расположены неподалеку. В этом случае в мире живых появится ваше тело. Мертвое, разумеется.
Айлин вдруг очень захотелось согласиться. Здесь, рядом с Госпожой, было так хорошо и легко, а темный сад манил обещанием покоя. Она ведь сделала главное дело в своей жизни, правда? И так устала… Разве она не имеет права отдохнуть?
– Или вы можете остаться здесь, в моих владениях, – вкрадчиво продолжил Керен, и его глаза блеснули. – Я не отказался бы от новой ученицы, к тому же так вы сможете время от времени встречаться с моей драгоценной супругой. Конечно, отсюда вы все равно попадете в Сады, когда умрете, но едва ли это случится скоро. Откровенно говоря, – добавил Ба… мастер Керен, едва заметно поморщившись, – мне было бы куда приятнее вернуть вас в мир живых. Увы, правила непреложны – дверь сюда открывается лишь с одной стороны.
– Одной… – повторила Айлин как завороженная. – То есть не отсюда?
– Ну, разумеется, не отсюда, – сказала ей Претемная госпожа ласково, словно разговаривала с ребенком. – Представь, если б ее можно было открыть изнутри? Боюсь, многие неукротимые души пожелали бы вернуться гораздо раньше и иначе, чем им положено. Увы, я тоже не могу нарушить этот закон, девочка моя, – добавила она сочувственно. – И, пожалуй, не стану влиять на твой выбор. С тобой мы сможем увидеться в любое время, что бы ты ни решила. Со стороны моего супруга очень любезно сделать тебе такое предложение.
– Но… я не хочу…
Айлин собиралась сказать «творить зло», но вспомнила мягкую, насмешливую отповедь мастера Керена и осеклась. И все-таки, как бы любезен и учтив он ни был, это же… это Баргот! Проклятый и падший после бунта против своих же собратьев! Повелитель убийц и воров, лжецов и насильников, тот, кто подсказывает дурные мысли и радуется их воплощению, – так ее всегда учили! И стать его ученицей?! Да ни за что! Как только ее приемная матушка может предлагать ей подобное?! И как она, воплощение справедливости и великодушия, может оставаться супругой Проклятого?! Как это соотнести с учением о Благих?!
Претемная Госпожа смотрела на нее участливо и нежно, ее супруг – с легкой насмешкой и интересом, как преподаватель, давший адепту сложную задачу. И Айлин с ужасом, пронизавшим все ее существо, поняла, что надо решать. Остаться живой или умереть окончательно? Вкус теплой душистой сдобы и ягод, свежесть воды, запах цветов и пение птиц… Конечно, будучи бесплотной душой, она лишится всего этого! Но встретит отца, мэтра Лоу и, может быть, много других прекрасных людей! Например, своих старших родственников, которых никогда не видела… Сможет провести свою собственную маленькую вечность в беседах с ними, и что там еще делают в Претемных Садах. Зато здесь, в обители мастера Керена, ее тоже ждет немало интересного. Пусть он и Баргот, но Претемнейшая не позволит ее обидеть. Да и сам… мастер кажется приличным человеком. Баргот – и приличным человеком!
Айлин нервно усмехнулась, чувствуя, как голова идет кругом. Что же выбрать?!
Невольно вспомнились ее глупые детские страхи на вершине холма у Разлома, где она опасалась, что Баргот дотянется до нее чудовищно огромной лапой. Ох, да лучше бы он так и выглядел! Лучше бы вел себя как Зло, которым ему и положено быть, а не как… мэтр Академии!
И тут в теплом ночном воздухе что-то изменилось. Мраморная терраса вздрогнула под ногами Айлин, как живая, по ветвям деревьев пронесся тревожный шелест. И самое страшное, что для могущественных собеседников Айлин это тоже стало неожиданностью. Претемнейшая в недоумении изогнула четко очерченные брови, Керен слегка расширил глаза, а в следующий миг на его щеке появилось влажное красное пятно. Словно… кто-то плеснул ему в лицо кровью!
