Ни лорда Колина Морвилла, ни лорда Стефана Эмберстоуна он лично не знал, а лорда Нормана Истервинга встречал при дворе несколько лет назад, но мельком и не составил о нем никакого определенного мнения. Вообще, ему часто казалось, что артефакторы сродни сказочным гномам – скрытны и трудноуловимы, вечно сидят в своих шахтах, то есть лабораториях, и на люди показываются редко. Конечно, это впечатление вряд ли было верным. Все равно что сказать, будто некроманты предпочитают общество покойников и редко покидают кладбища и склепы. Но как, скажите на милость, выбрать из троих равно безразличных ему людей всего одного? Разве что побеседовать с ними лично? Да, это определенно должно помочь…
Однако стоило ему попросить Райнгартена вызвать претендентов для беседы, как оказалось, что Морвилл и Истервинг уехали в свои поместья, а Эмберстоун выполняет срочный заказ гильдии стихийников и тревожить его в ближайшую неделю крайне нежелательно. Райнгартен даже принес извинения за это, сообщив, что работа Эмберстоуна связана с недавними событиями в Академии, и Грегор счел это вполне уважительной причиной. Больше того, он всерьез склонился к кандидатуре Эмберстоуна, который не сбежал из столицы, а честно выполняет долг перед Орденом, но решил отложить окончательный выбор до личного разговора. К тому же Райнгартен клялся, что через три-четыре дня артефактор будет в полном распоряжении Архимага.
Вот так и получилось, что несколько дней Грегор занимался совершенной рутиной. Подписывал документы, которые ему приносил Этьен, добросовестно прочитывая каждый и не находя решительно ничего интересного. Бесчисленные ведомости, отчеты, сводки и счета валились на него лавиной, и Грегор с ужасом думал, что было бы, не приди он к соглашению с Райнгартеном, который чувствовал себя в них как рыба в воде.
Против ожидания, канцлер его эти дни не тревожил, только прислал официальное поздравление с неофициальной припиской, что «в отношении известных особ не появилось никаких новых сведений». Грегор прочел это и испытал смесь тоски и злорадства одновременно. Но больше всего в его душе было беспокойства. Молодой Вальдерон и Айлин Ревенгар как в воду канули, если уж их не могут отыскать люди Аранвена.
На третий день он до того устал от ожидания и страха за безумную девицу, что уехал домой, в особняк Бастельеро, заперся в кабинете, предупредив, что его ни для кого нет дома, и провел полный ритуал призыва души Айлин. Разумеется, призвать живого человека невозможно, и Грегор был готов к последствиям в этом случае. Головная боль, слабость, неприятные ощущения – да какая разница! Зато он будет знать, что девица все еще жива. Что он сделает, если душа Айлин откликнется на призыв, Грегор даже думать боялся.
Но она не откликнулась. Грегор трижды повторил призыв, старательно, как адепт на экзамене! Потом велел подать карвейна и выглушил целую бутылку. Не ради восстановления сил, с этим у него сложностей не было, а просто чтобы хоть на несколько часов отрешиться от мучительной тревоги.
Однако карвейн сыграл с ним дурную шутку. Допив последний стакан, Грегор лег спать, но вместо нормального сна провалился в хмельные беспокойные грезы, в которых продолжал звать Айлин. То полным именем, как в призыве души, то просто как адептку.
– Ревенгар! – взывал он, во сне пробираясь через какие-то пустоши с травой по колено, перелезая через каменные стены, подозрительно напоминающие кладбищенские, проваливаясь по щиколотку в зыбкие болотистые поляны. – Ревенгар!
– Ну и что ты орешь, Бастельеро? – послышался вдруг ему злой голос, который Грегор не смог с ходу признать, но почему-то поежился. – Это ж надо, сюда доораться! Ну, докричался, дальше что?
– Ревенгар… – повторил Грегор безнадежно. – Айлин? Где ты?
– Айлин? – переспросил голос с непонятным выражением. – Какого Баргота ей здесь быть? Если ты, выползок могильный, не уследил за ней… Барготовых демонов тебе в глотку, Бастельеро! Три дюжины свернуть клубком и протащить до самой задницы! Айлин он здесь ищет! Пр-ротектор-р недоделанный… Только попробуй…
Голос еще что-то рычал, стремительно удаляясь, будто между ним и Грегором росли все новые прочные стены. А Грегор наконец узнал его, изнывая от стыда, но подумал, что все это не более чем сон. Ну не может некромант, пусть даже Избранный, докричаться до Садов без всякого ритуала, всего лишь напившись карвейна и непрерывно повторяя родовое имя. Хотя определенная логика в этом кошмаре имелась, конечно. Действительно, кто еще мог ему откликнуться на имя Ревенгар? Да и в выражениях Дориан именно так не стеснялся бы.
Утром он проснулся с желанием убивать. В висках ломило, во рту пересохло и стоял мерзопакостный привкус. А вышколенный камердинер на приказ принести соответствующий эликсир позволил себе изумленно приподнять брови! Впрочем, мгновенно осознал свою ошибку, испарился и вернулся с нужным зельем. После холодной ванны Грегор пришел в себя настолько, что счел свое появление в Академии достаточно безопасным для окружающих.
