Ждать, не имея возможности ровным счётом ничего предпринять, невыносимо мучительно. Ходить нет сил. Работать с книгами не даёт нервное напряжение, которое он обычно сбрасывал через ходьбу. Замкнутый круг. Родольфус знал – валяться на кровати, глядя в потолок и размышляя о безотрадности будущего – первый шаг к тому, чтобы сдаться. Именно так начинали все те, кто очень быстро после этого замыкался в себе, переставал есть, смотрел в одну точку, раз за разом переживая самые мучительные и горькие моменты своей жизни и, в конце концов, сходил с ума или просто тихо угасал. Надо было за что-то зацепиться в этой жизни, за что-то, что дало бы ему цель и смысл. Тогда силы обязательно придут. Он искал и не находил. Разве что брат. Он должен выжить очередной раз хотя бы ради того, чтобы вытащить брата. Как это сделать, он будет думать потом. Сейчас главное – выжить.
За окном послышалось хлопанье совиных крыльев, застучали окна, зашуршала бумага. Пришёл новый выпуск «Ежедневного пророка».
- Принеси газету, - по-прежнему не открывая глаз, отрывисто бросил Лестрейндж.
Эльф, подчиняясь предыдущему приказу, ничего не ответил, но через минуту на грудь Родольфусу лёг свежий номер. Лестрейндж быстро просмотрел заголовки. Всё та же трескотня о войне, о победах, о потерях, за которые враг непременно ответит и за которые отомстят друзья. Имён было мало, и по большей части незнакомые. Тех, кого он боялся увидеть в списке погибших, не упоминали. Если, упаси Мерлин, с кем-то из них что-то случится, об этом будут трубить в каждой строчке. По крайней мере, о ней… Узнать о брате можно другим способом.
- Выписку из Гринготтса.
В этот раз ждать пришлось дольше. Родольфус быстро пробежал взглядом колонки цифр, слегка приподняв бровь. Да, аппетиты Лорда растут. Банк сопроводил выписку запросом на увеличение лимитов для Рабастана. Лестрейндж решил пока оставить всё как есть. О нём в газетах не упоминалось, пусть считают, что он в плену и не имеет доступа к банку. Гоблины болтать не будут.
В соседнем номере дурным голосом орало магическое радио. Родольфус поморщился. Он ненавидел фоновую болтовню. Наложить бы звуконепроницаемое заклятие, но доверие к нему не простиралось настолько, чтобы вернуть палочку. Снова вспомнилось маггловское выражение «ноль без палочки». Он так и не понял, какой смысл вкладывали в него магглы (несмотря на интересные гипотезы и трактовки научных вопросов, в остальном они часто ставили его в тупик), но само выражение очень нравилось. Хотя были у него знакомые, которые оставались нулями что с палочкой, что без палочки. Крэбб, Кэрроу, Роули… И ведь все, как на подбор, чистокровные волшебники из священного списка двадцати восьми. Забавно, что с момента освобождения из Азкабана говорить на равных, ощущая интерес к собеседнику и чувствуя, что интересен сам, с полуслова подхватывая и продолжая мысли друг друга, ему удалось только с магглорождённой девушкой.
Отец не одобрил бы эти умозаключения, но Родольфус давно не нуждался ни в чьём одобрении.
Ход мыслей прервало упоминание Визенгамота. Лестрейндж прислушался.
«Завершилось очередное заседание, - бодро отрапортовало радио. – Был принят ряд важных решений, которые, несомненно, окажут влияние на ход войны и склонят чашу весов в нашу сторону».
Ну вот, какое-то решение уже есть, и можно не сомневаться, что скоро это решение до него донесут. Неизвестность, наконец, закончится. От одной этой мысли стало легче. Родольфус встал, сделал ещё несколько кругов по комнате, потом сел на подоконник, наблюдая за людьми, свободно передвигавшимися по улице и явно не ценившими этого счастья.
Задумавшись, он не услышал ни звука открывшейся двери, ни шагов. Правда, вошедший был профессионалом и, несмотря на габариты, передвигался совершенно бесшумно, так что выросшая прямо перед ним фигура Кингсли стала для Родольфуса полной неожиданностью.
- Теряешь хватку, Лестрейндж, - отметил Кингсли, с удовольствием наблюдая, как пленник шарахнулся от неожиданности, услышав его голос.
- Если бы я сейчас вывалился в окно, это считалось бы попыткой побега? – язвительно поинтересовался Родольфус.
- Если бы ты при этом прикусил себе язык, я б закрыл на это глаза, - не остался в долгу Кингсли.
Родольфус соскользнул с подоконника и выпрямился, невольно отметив, что сцена практически точно воспроизводит ту, что недавно повторялась в его воспоминаниях . Много лет назад они точно так же стояли друг против друга. Тогда он мысленно готовился к смерти.
Словно желая ещё сильнее увеличить сходство, Кингсли достал палочку и взглянул Родольфусу в глаза.
- Держи. Решением Визенгамота все обвинения сняты. Ты свободен.
