Он шагнул под навес, озираясь. Дождь начал накрапывать, капли стучали по пластику чехла. Пальцы, привыкшие к быстрым движениям, расстегнули замок, извлекли папку. Листы бумаги пахли типографской краской и чем-то ещё — может, пылью архивов, а может, страхом тех, чьи имена были вписаны в отчеты.
— Когда они уже наконец перейдут на информационное освидетельствование с помощью терминалов…— ругаясь под нос, юноша листал страницы.
— Двадцать девять лет. Род деятельности… Собиратель? Собиратель, механик, инженер?.. Они случайно всю графу рода деятельности сюда вбили, или это человек с пятью руками?
Юноша взглянул на собаку, которая лишь глупо моргала и дышала с языком набок.
— Ну да… Ладно, допустим, я поверю в эту бредятину,— он перелистнул страницу, ведя пальцами между строк,— Отличился особой любовью к плотничеству и любого рода технико-ремонтным занятиям… Очень ответственно относится к работе, которая ему предоставляется… Методично и быстро решает любые вопросы с социальным окружением, находит подход к любому человеку, иногда применяя нечестные финансовые манипуляции или угрозы. Но в большинстве случаев уговариваемый соглашается… Сам?
Юноша прикрыл папку и перевёл взгляд на гостиницу.
— Нормальная у меня такая работёнка подвернулась… Выделять деньги на борьбу с коррупцией — это то же самое, что выделять водку на борьбу с пьянством. Главное самому на крючок не попасться. Хотя… Какая мне разница, как будто бы я могу рассмотреть предложение более выгодное, чем те условия, которые у меня сейчас есть.
Парень кивнул плечами и засунул папку обратно в герметичный чехол.
— Еся, идём,— прижав папку к боку, парень вышел под дождь и зашагал прямо к зданию комендатуры.
Овчарка рванула следом, петляя между лужами. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную пелену. У входа в комендатуру их уже ждал дружинник — плотный, с лицом, изъеденным морщинами и плохо скрываемым любопытством. Он приветственно пожал руку юноше.
— Павел Олегович, добрый вечер! Как дорога?,— мужчина тут же полез в карман, достал потертый портсигар. Сигарета, предложенная почти ритуально, была принята с кивком.
— Всё замечательно. А вот задачи мне подкидывают — хоть святых выноси. Но… У нас на Руси, дураков лет на сто припасено, поэтому… Сам понимаешь.
— Опять приставили к какому-то долбанутому попутчику?
— Не каркай,— огрызнулся Павел, глядя в пол, где внезапно появилась морда овчарки,— Не мог кого-нибудь попроще найти?
— Как это попроще? Этот чудила уже в десятках фортов отметился, и каждый раз с чем-то новым. Мне кажется, это потенциальная заявка на что-то серьёзное, вот я и доложил, как вы и просили.
— Доложил, доложил… Ну тебя,— Павел докурил сигарету и, растерев её о железный поручень, выбросил за лестницу и зашёл внутрь здания комендатуры вместе со своей собакой.
Почти сразу юноша проник на второй этаж, где находились жилые квартиры. Достав из кармана ключ, вставил его в дверь и спустя пару секунд зашёл внутрь, располагаясь.
За ним в комнату протиснулась Еся и сразу же Занырнула под кровать, устало выдыхая.
Павел между тем устроился за столом, откинув тяжёлые папки с документами. Бумаги, перехваченные у местных информаторов, лежали перед ним — испещрённые пометками, подчёркиваниями, кругами вокруг ключевых имён. Лишь одно имя повторялось снова и снова, будто намертво вбитое в текст. Человек, который сумел провести целый тёмный караван, а потом, не моргнув глазом, отправился забирать нычку — словно это была всего лишь прогулка в парке.
Страница за страницей Павел впитывал информацию, и с каждым абзацем портрет человека складывался в голове всё чётче: бесцеремонный, наглый, инициативный и до тошноты вертлявый. Тип, который умудряется выкручиваться даже из самых безнадёжных ситуаций.
— В задницу. Я этим не займусь.
Резким движением он захлопнул папку, отправив её в сторону с таким раздражением, будто хотел стереть с лица земли сам факт её существования. Вместо бумаг его пальцы нащупали в кармане терминал — холодный, бездушный, но куда более предсказуемый, чем люди. Открыв почту, он одним движением набрал короткое, но исчерпывающее сообщение: «Отказ».
Павел едва успел подняться с кровати, как его терминал оглушительно взорвался тирлиньканьем — настойчивым, словно дрель, вгрызающейся в тишину. Он зажмурился, мысленно проклиная весь мир, и с тяжким вздохом, будто поднимая гирю, нажал кнопку «Принять».
— Хадеев, ты охуел?,— голос в трубке прозвучал резко, как удар хлыста,— Какой отказ? Это как понимать? Задача была тебе определена свыше.
Павел прикусил губу, чувствуя, как по спине ползла холодная волна раздражения.
— Я не хочу этим заниматься. Человек слишком сложный, а я, знаешь ли, не мобильный. Мне бы кого попроще.
— То есть повышение в должности тебя уже не подкупает?,— в голосе собеседника зазвучали ядовитые нотки.
— А зачем? Я и на своём текущем месте себя чувствую вполне неплохо.
На другом конце провода повисла тягостная пауза, словно перед грозой.
— Я тебя понял. Знаешь… Мы обсудим это с тобой позже.
