Тервел заметил, многие военачальники подтверждающе кивали Тамгану. Старый Сотьмен, еще друг отца Аспаруха, неторопливый Огай, огромный и сильный как бык, но – хвала Тенгри! – при этом крепким умом, хотя порой слишком неторопливый Пашьяр, веселый удалец, на чьем молодом теле уже сейчас больше отметин и шрамов, чем у пожилых воинов… Его испытанные полководцы, не раз приносившие ему победу…
Сам он слушал Тамгана, каменея лицом. В сущности, командир левого крыла говорил правильные вещи. И в то же время неправильные. Не торопясь, они, конечно, возьмут крепость без больших потерь. Но проиграют войну.
– У нас нет времени на долгую осаду! – громко и гневно сказал Тервел. – Кому, как не тебе, Тамган, понимать это?
– Великий хан знает, я сам водил воинов на приступ стен, – напомнил военачальник, обиженно дрогнув голосом. – И если хан скажет, я поведу их еще и еще раз! Сколько раз прикажет – столько раз пойду! Если хан повелит – умру под этими стенами, прославляя его! Великий может сам посмотреть: трупы врагов, густо наваленные под стенами, – свидетельство нашей доблести…
– Я не ворона, чтобы любоваться на падаль! – отрезал хан. – Мне не нужна смерть, мне нужна победа!.. Кто еще скажет?
– Разреши, я, великий хан? – вдруг подал голос бий Биляр.
Все изумленно оглянулись на него. Тервел удивился не меньше остальных. Подумал – если толстому Биляру есть что сказать на военном совете, значит, мир точно накренился в опасную сторону, а твердь небесная того гляди рассыплется на осколки и рухнет вниз. От этой мысли даже раздражение слегка поутихло.
Он пожал плечами и кивнул, разрешая.
– Великий хан мудростью своей подобен высокому небу! – начал бий, принявший его жест за поощрение. – Как небо накрывает землю, так и хан Тервел накрывает нас, его подданных, разумом и заботой отеческой. Мы без хана – кони без всадников, слепцы без поводыря, малые дети, лишившиеся родителей!
Хан Тервел чуть поморщился. Но в целом одобрил ход его мысли. Снова кивнул. Воодушевленный Биляр провозгласил еще громче:
– Что мы? Тростинки тонкие на ветру, пыль перед дыханием урагана, снег под солнцем! Мы неразумны и беспомощны без направляющей руки отца-хана!
С этим Тервел тоже не спорил. В сущности, что взять с дурака, кроме раболепства? Он спросил мягче, чем собирался:
– Еще у бия Биляра есть что сказать?
– Если я начну рассказывать о всех достоинствах светлейшего хана, мне не хватит долгого дня, чтоб только перечислить их, – расплылся бий в умильной улыбке. – Но, конечно, если хан желает…
– Не надо! – быстро перебил его хан. – Обо всех достоинствах – не надо! Вряд ли присутствующие усомнятся в них, – сказал вроде бы серьезно, но с усмешкой в душе.
Присутствующие не усомнились. Многие даже закатили глаза в ужасе – от одной такой мысли… Как можно!
Хан обвел взглядом подданных и добавил едко:
– Теперь, когда бий Биляр рассказал нам самое главное, давайте все же обсудим, как нам взять эту крепость, не теряя времени…
Военачальники и боилы живее задвигались на своих местах, громче забренчали оружием. Кое-кто даже потянулся к медным кувшинам с прохладительными напитками и пиалам, расставленным по коврам.
Знали своего хана, поняли: он наконец переборол гнев. Сейчас начнется подробный, обстоятельный разговор, где повелитель выслушает каждое мнение, заслуживающее внимание, и примет решение…
Хан не увидел, как умный Тамган и старый, опытный Сотьмен быстро обменялись понимающими взглядами с толстым Биляром. Военачальники украдкой поблагодарили бия, что тот вовремя вмешался со своим восхвалением, отвлек хана от гнева.
В сущности, Биляр, проживший всю жизнь при дворе властителей, далеко не так глуп, как стремился выглядеть. Не многие теперь знали: когда-то он был замешан в заговоре против юного хана. Тенгри Всевидящий оказался благосклонен к нему, его роль не вскрылась при расправе хана над заговорщиками. Но боялся бий еще долго, вздрагивал по ночам от шума шагов и стука копыт. Вот и придумал себе маску дурака и обжоры. Рассудил: если когда-нибудь хан все-таки узнает правду – не поверит. Или рукой махнет, мол, что с дурака-то взять, сам небось не понимал, во что ввязывается. Как говорят в степи: «Никто не ждет от вороны, чтобы она летала орлом или пела иволгой, зато, если слышишь карканье, знаешь – кто это».
С тех пор прошло много времени. И маска шута, способного позабавить хана непроходимой глупостью, прочно приросла к Биляру. Даже позволяла оказывать такие вот небольшие услуги влиятельным приближенным правителя. Благосклонность прославленных военачальников всегда может пригодиться в той хитрой, бесконечной игре, из которой состоит жизнь придворного.
