– Мы встретились с Ребеккой в университете. Она училась на курс младше. Ребекка была первым человеком, которому я смог открыться. Но так было не сразу. Поначалу она была для меня обычной девушкой, такой же, как и все остальные. Я замечал ее взгляды, но не понимал, что ей от меня нужно. Потом она подошла и сказала прямо:
– Я на тебя уже целую неделю смотрю. Я тебе что, совсем не нравлюсь?
Я молча на нее посмотрел и весь день потом думал. Разве смотрят только тогда, когда кто-то нравится? Я ведь, например, на всех смотрю. Потом стал за собой замечать, что начал искать ее взгляды. И всегда ждал их. Но эта девушка куда-то пропала. А когда появилась, нас поставили в пару на практике. В универе такая традиция: один раз в году старшекурсники проводят практику тем, кто на курсы младше. Я думал, что меня как обычно поставят в пару с первокурсницей, но это оказалась Ребекка – студентка третьего курса лечебного дела.
– Долго ты профессора уговаривал, чтобы нас вместе поставил? – улыбаясь, спросила она.
Я, кажется, понял, что это шутка. Но не придумал, как ей ответить. Поэтому сказал, что мне это делать было совершенно незачем. И перешел к обучению. Не знаю, почему именно так. Само вырвалось. Спустя пару дней я заметил, что она перестала на меня смотреть. А мне это уже было необходимо. Внутри я чувствовал, что она мне интересна. И это чувство было во мне практически с первого ее взгляда. И осознание, что я никак не показывал это снаружи, по-настоящему меня отрезвило. Я думал, что я боялся, когда меня макали в школьную раковину, когда чуть не убили маги. Или когда началась война. Но настоящий страх я испытал, когда понял, что могу потерять эту девушку, так и не узнав ее. Тогда мне пришлось пригласить ее погулять. И я даже нашел в себе силы рассказать ей о своем синдроме. Это была та самая вечерняя прогулка, когда за нами подсматривал Анри. Ребекка видела меня холодным и черствым, но все же чувствовала, что за этим что-то есть. Когда она впервые взяла меня за руку, я понял, что от этого прикосновения мне не становилось не по себе. И что моя жизнь больше не будет прежней. Так оно и было.
Мы днями зависали в книжном кафе в свободное от учебы времени (а иногда и вместо нее) и много говорили. Она тоже интересовалась наукой и немного музыкой. Ее не пугал мой внешний вид, лишь поначалу отталкивала речь. Но даже в самом (холодном?) безразличном ко всему и грубом мне она разглядела того, кем я являюсь сейчас. Я и сам не заметил, как со временем моя речь стала примерять разные окраски. Перестала быть чрезмерно монотонной. Мой черно-белый мир вдруг приобрел новые цвета. Ребекка научила меня любить. Чувствовать эмоции. Жить. А потом пришел мой брат и попытался все разрушить. Сказал, что Ребекка не кто иной, как дочь темных магов Монт. Я чувствовал, (а я уже действительно мог чувствовать), что внутри меня вот-вот что-то может разрушиться. Но я вовремя заставил взять себя в руки. И поверил Ребекке. У Ребекки был хитрый лисий взгляд (если можно так сказать), который явно что-то задумал. Она умело могла провернуть какие-либо студенческие аферы. Все-таки в ней было что-то от Монт. Но робкая улыбка и ее милая стеснительность всегда выдавали ее. И говорили, что она не такая. Она особенная.
Кажется, я по-настоящему люблю ее.
Оказалось, Ребекка действительно дочь Монт. Но Марго является ее мачехой. Живя вдали от родного дома, в Страсбурге, она не знала, чем занимаются ее родители. И пока я не сказал ей, что я альбинос (а я в то время уже покрасил волосы в черный), она даже не догадывалась об этом.
– Так вот оно что, – уставившись в одну точку на земле, говорила Ребекка. – Родители намеренно отправили меня учиться именно в этот университет!
– Ты не сама принимала решение, где учиться?
Каждый раз мне грустно слышать, что родители выбирают за ребенка его же судьбу. Я бы так не смог.
– Они слишком много денег потратили на меня в детстве (теперь я уже понял, что на лечение). И поэтому сами выбирали, куда потратят очередные деньги. Но теперь уже за учебу. Чтобы, как они говорят, я не растратила их впустую. И с самого начала они спрашивали у меня, не встречались ли мне парни-альбиносы. Неужели это все действительно правда? Как я жила все это время, ничего не подозревая? Интересно, как там мой брат Стефан…
– Я знаком со Стефаном. Сам по себе, я думаю, он отличный парень. Ему бы только перестать быть пешкой и не давать другим навязывать свои личные цели и мотивы. Мне кажется, парень просто еще не нашел себя. Но у него, поверь, еще не все потеряно.
