Она смотрела на меня своими голубыми глазами. И я становился мягче. Мне показалось, что я вместе с ней прочувствовал ее боль и сожаление. Мне не хотелось, чтобы она переживала это так тяжело. Но она определенно заслуживает знать правду. А я знал, как тяжело ее не знать. Мы договорились, что она ничего не будет рассказывать обо мне родителям. И мы не будем попадаться им на глаза вместе. И все-таки Монт не успокоились и захотели наблюдать за нами и здесь. На следующий день Ребекка познакомила меня со своей младшей сестрой Одет.
– Привет, меня зовут Валли, – я представился ей именем робота из мультика, которым меня называли в школе из-за моей заторможенной речи.
Одет сразу же поняла отсылку к мультику и, как мне показалось, она была в восторге от моего необычного имени. Одет долгое время жила с дядей, но когда в Страсбург возвращались Луи и Марго, они забирали ее к себе. Как и сейчас. Ребекка, поступив в университет, съехала от дяди в общежитие и больше не возвращалась. Одет была маленькой девятилетней девочкой с большими серо-голубыми глазами и милой улыбкой. Прямо как у Ребекки. Поначалу она присматривалась ко мне и все время молчала, даже когда я спрашивал, как у нее дела. Но со временем, смотря на то, как Ребекка относится ко мне, у Одет появилось ко мне доверие. И с тех пор она не умолкала. Она все время рассказывала мне о пришельцах и космосе. Странно, почему ее вообще это интересует. Но именно эта тема помогла нам еще больше с ней подружиться. Она переходит с темы на тему и иногда коверкает слова, как будто специально. Она часто смеется. И тогда мне кажется, что я выгляжу как-то нелепо. Но потом она берет меня за руку и говорит: «Ты же придешь ко мне завтра?». И тогда я точно понимаю, что приду. Поначалу Одет была для меня всего лишь маленькой версией Ребекки, но со временем она стала чем-то большим. Родным. Это ребенок, которого хочется защищать и оберегать. Только с появлением их двоих у меня появилось это странное чувство. Я начинаю думать о своей безопасности, потому что знаю, что я кому-то нужен. Однажды Ребекка попросила меня погулять с Одет, когда у нее были неотложные дела. Я согласился (и, как оказалась, сама Одет этого очень ждала). Ребекка вывела ее за угол дома, где не было окон. И мы попрощались. Во время всей прогулки с Одет мы шли и болтали. Я вдруг понял, что мне совершенно не в тягость гулять с ней. Хоть и это время я мог бы потратить на чтение книжки в уютном кафе. Смотря на Одет, я вспоминал, каким сам был ребенком. Что со мной было, когда я начал узнавать правду. Когда наступила война. Мы с братом совершенно не были готовы к этому. Я знаю, каково это быть защищенным от злого мира. Ты живешь в спокойствии, пока не спадают розовые очки. И для тебя это хорошо, пока ты не начинаешь взрослеть. Я понимаю, что не имею права вмешиваться в воспитание чужого ребенка. Но я знаю, как тяжело жить в черном мире, после того, как ты жил в исключительно белом. Я не хотел этого для Одет. В любой момент может начаться новая война. Между магами или обычными людьми. Но о таком точно не принято предупреждать заранее. После долгого молчания я надел на голову капюшон и спросил ее:
– Допустим, над твоей головой летит снаряд. Твои действия?
– Надену капюшон! (Смеется).
– Нет, Одет, я серьезно, – ответил я.
– Побегу вперед!
– Хм. Не совсем разумно. Еще варианты?
– Лягу на землю.
– Уже лучше. Желательно, под бордюр. Если будет возможность быстро среагировать, конечно.
Мне было грустно обсуждать с маленькой хрупкой девочкой такую тему. Я бы хотел обсудить с ней мультфильмы или игрушки, но, к сожалению, реальность оказалась более суровой для такой маленькой и хрупкой девочки, как Одет.
– У тебя такая белая кожа. Ты что, альбинос? – спросила меня Одет, и от неожиданности у меня пересохло в горле.
– Нет, конечно, посмотри на мои черные волосы. Ну какой же я альбинос?
– Моя мама говорила, что альбиносы – плохие люди. Им нельзя доверять, потому что они могут причинить мне вред. И если я встречу человека, похожего на альбиноса, обязательно нужно им сообщить. Я не знаю, кто такие эти альбиносы, но я их боюсь.
После неловкой паузы я все-таки натянул фальшивую улыбку и выдавил из себя следующие слова:
– Хорошо, что я не альбинос.
Из-за вранья я почувствовал горечь собственных слов. Мне хотелось закричать, что я альбинос и что мы вовсе не монстры. Я хотел сказать ей, что мы, наоборот, очень даже добрые и любим таких маленьких девочек, как она. Но я знал, что маленькие девочки совсем не умеют врать. И если новость о том, что у нее появился новый друг, она могла умолчать перед родителями, это не давало гарантий, что она не скажет, что не просто видела, но и общалась с альбиносом. Дети в ее возрасте слишком впечатлительные. Даже если она не захочет мне вредить, она, несомненно, рано или поздно расколется перед ними. Когда вернулась Ребекка и наша прогулка с Одет подошла к концу, она сказала:
– И все-таки ты не похож на робота. Можно я буду называть тебя принцем?
– Как угодно, юная принцесса, – ответил ей я.
