Наступила неловкая пауза. Нужно ли мне так сильно углубляться в подобных темах или же рассказывать все на поверхности? Это существенно скоротало бы мое время. С другой стороны, оно все равно же сейчас на паузе. Если бы вы знали, как меня мучают постоянные сомнения изо дня в день. Но сейчас не об этом. Я беру себя в руки и пытаюсь рассказать все, что придет в мою голову. Все, что могло бы быть важно. Но из-за постоянных мыслей о том, что происходит сейчас в настоящем, я путаюсь и спотыкаюсь о слова. И медленно собираю истории по полочкам, чтобы хронология моих рассказов не пострадала. Я закрываю глаза и ощущаю себя ребенком, что смотрит на этот мир только через окно своей комнаты. И помимо солнечных лучей и папиного взгляда, я начал бояться машин. Каждый раз, когда я выходил на свои пятиминутные прогулки, чтобы подышать свежим воздухом и почувствовать себя свободной птицей, я думал об одном. Только бы сегодня не проезжали машины. Потому что в детстве я заметил такую примету: как только я услышу шорох колес проезжающего автомобиля, мне тут же будет велено возвращаться домой.
Все лето и осень я просидел дома и часто вспоминал свою последнюю прогулку под небом. Летом на улице было раскаленное пекло и солнце явно не щадило бы таких альбиносов, как я. А осенью мы с Тимом часто болели. Нам ничего не оставалось, как смотреть телевизор, учить французские и английские слова с папой и обсуждать погоду за окном с мамой на кухне, пока она жарит нам очередную партию вкусных блинчиков. Холодные времена наступили не только из-за прихода лютой зимы. Причиной наших скитаний стало возвращение в город семьи Монт. Об этом я узнал позже. Сейчас же мне шесть. Я держу за руку своего молчаливого брата и пустой рюкзак. У нас не было времени, чтобы собрать вещи. Родители поторапливают. Папа бурчит под нос, а мама дергает Тима за руку, чтобы мы все бежали быстрее. И вот мы бежим, пока сотни мелких и холодных снежинок щекочут нам носы, а свирепый колющий ветер буквально сносит с ног. Наконец мы добегаем до нашей машины (гараж находится чуть дальше дома, прямо за холмом). И мы с братом выдыхаем, садясь на заднее сиденье. Мы едем к тетушке Агате – старшая сестра моей мамы. Ранее мы не приезжали к ней в гости, и я узнавал о ее доброте только когда надевал теплый свитер, нежно связанный ее руками. Мама часто приносила подарки, которые передавала нам наша тетя. Показывала ее фотографии и добавляла, что тетушка не может передать подарок лично, ссылаясь на ее занятость и хлопоты с огородом. Теперь то я уже знаю наверняка, что она действительно очень добра к нам, несмотря на то, что никогда нас не навещала. И что она готовит самый вкусный в мире Рататуй и пасту с трюфелями. В этот раз к нашему приезду она тоже приготовила эти изысканные блюда. Был тихий и прекрасный семейный вечер при свечах. Душевные разговоры чередовались с перемалыванием вкусной пищи. Небо покрылось апельсиновым ярким закатом, а после расстелило покрывало из звезд.
Это был последний раз, когда я видел своих родителей.
***
Вовсе не жизнь определяет то, кем ты являешься. Ты можешь стать в этой жизни кем угодно. Да, я не могу изменить то, что я родился альбиносом, но я могу попытаться изменить отношение людей к себе. Или же просто жить в свое удовольствие, не обращая внимания на то, что говорят другие. Но я осознал это слишком поздно. Два года моей жизни после пяти лет пролетели как одно мгновение. И если ранее дни чем-то отличались между собой, были новые открытия в виде познания себя и природы, семейные праздники и первые ошибки, то эти два года были одним сплошным днем сурка. Они были такими же тихими и спокойными, как мелодия, звучащая из шкатулки тетушки Агаты. И такими же теплыми и одновременно грустными, как взгляд мамы в ту ночь, когда она обняла меня в последний раз. Но тогда я еще не знал этого. И если тогда это спокойствие и обыденная повседневность ужасно мне наскучили и были для меня настоящей тюрьмой, то сейчас я бы отдал все, чтобы получить это снова. Как там говорится? Мы начинаем ценить только тогда, когда потеряем. И эта, казалось бы, банальная цитата из интернета, самая что ни на есть подлинная истина.
