По дороге неизвестно куда, я рассказывал Анри про Мунспейс, про титанов и про тот злополучный вечер. Он молча слушал, но его взгляд был полон слов. Смотря на меня, он видел того восьмилетнего мальчишку с белыми, как мел волосами и бледной кожей. Он видел в нем не только меня, но и себя в прошлом. Анри не говорил. Но я чувствовал, что он думает о моей невезучести и что я все-таки не смог убежать от самого себя. И что не зря он все детство пытался меня оберегать. Но это все лишь мысли, не имеющие больше никакого значения. Вернее, не имеющие абсолютно никакого смысла, пока мы находимся здесь. Вернуть бы меня назад, в тот самый день, я бы сделал все по-другому. Или не менял бы ничего. Кто знает. Но сейчас мы оба в Мунспейс. И наше время неизбежно катится в бездну. А после него – пустота. Слишком поздно я понял, что для меня значит жизнь.
–Тебе дали часы? – тут же спросил я.
Он молча показал мне свою руку. Стало не по себе. К своим часам я уже успел привыкнуть, но видеть на своем брате эту чертову метку, таймер с бомбой замедленного действия, мне совсем не хотелось. Я, как будто проснувшись от ожога крутым кипятком, начал думать.
– Машина. Авария. Скорость, – произнес еле слышно вслух. – Тебе нужен Гермес.
А сам невольно вспомнил слова Афины про то, что здесь каждый должен быть сам за себя. «А я никому ничего не должен», – подумал я и решил, что кашу, которую заварил сам, нужно как-то расхлебывать.
И когда это я начал разговаривать фразеологизмами?
– Допустим. Напомни, а кто такой Гермес? – съязвил Анри.
– Вестник богов, покровитель путников, – как там говорил Морфей…, – Он управляет скоростью ветра и движением тел.
