Я не ответил, но она поняла и так. В ту ночь мы впервые стали любовниками.
Следующий месяц был откровением. С Дианой я планировал завоевание регионального рынка, мечтал о федеральной экспансии. Она верила в мои идеи, поддерживала решения, восхищалась масштабом мышления.
Вероника ничего не замечала. Или делала вид, что не замечает. Она жила своей размеренной жизнью – работа, дом, ребенок. Когда я предлагал поехать на отраслевой форум в Москву, она отказывалась: «У Матвея родительское собрание». Когда говорил о необходимости больше общаться с партнерами, она морщилась: «Опять эти корпоративы».
Идея с перераспределением акций родилась не от жадности, а от понимания неизбежности. Рано или поздно наши пути разойдутся окончательно – слишком разными мы стали. А когда это произойдет, Вероника по закону имеет право на половину бизнеса. Того бизнеса, который я один тянул вперед последний год.
Схема с «ВэйвТек» была страховкой. Формально Вероника оставалась совладельцем, фактически ее влияние ограничивалось. Диана помогла продумать юридические детали – умная девочка, отлично разбиралась в корпоративном праве.
Вероника подписывала документы, даже не читая. Полное доверие. Иногда это вызывало укол совести, но я говорил себе: делаю это для развития компании.
Все рухнуло в тот день, когда она нашла кольцо.
Я увидел это в её глазах – боль, понимание, решимость. И почему-то вместо облегчения от того, что можно перестать притворяться, почувствовал бешенство.
– Почему ты не боролась за нас? – хотелось крикнуть ей. – Почему не пыталась меня удержать? Почему позволила нам отдалиться?
Но она выбрала войну. Обеспечительные меры, блокировка счетов, судебные разбирательства. Превратила семейный конфликт в публичный скандал.
И тут выяснилось, что тихая, осторожная Вероника умеет сражаться. Причем сражаться так, что у меня не оставалось вариантов ответа.
Хуже всего было то, что она оказалась не беспомощной жертвой, а достойным противником. Создала собственную компанию, переманила клиентов, нашла влиятельных союзников. Женщина, которую я считал неспособной к самостоятельным решениям, била меня моим же оружием.
Диана поначалу была возмущена не меньше моего:
– Как она посмела! После всего, что ты для неё сделал!
Но постепенно я замечал, что её энтузиазм угасает. Особенно после того, как Вероника получила контракт с «Восточной Группой».
– Дмитрий, а что если попробовать договориться? – предложила она недавно. – Может, не стоит доводить до полного разрыва?
– Это она развязала войну, – ответил я. – Пусть расхлебывает последствия.
– Но ваша репутация тоже страдает.
– Моя репутация? – взорвался я. – Да она всё бизнес-сообщество настраивает против меня!
Диана ничего не ответила, но я видел в её глазах сомнение. И это добавляло ярости – даже единственный союзник начинал меня подводить.
Теперь, сидя перед домом бывшей жены, я пытался понять свои чувства. Злость? Безусловно. Обиду? Да. Но было что-то еще.
Страх.
Страх, что Вероника действительно справится без меня. Что докажет всем, что я был не двигателем нашего успеха, а балластом. Что построит бизнес лучше, чем наш совместный.
Хуже всего – страх потерять сына. Матвей любил меня, да я был не прав, пытаясь манипулировать женой, через ребенка и теперь пожинаю плоды. Сын стал анализировать каждое мое слово, боясь расстроить маму.
Матвей выбежал из дома, увидев машину. Мой мальчик, единственное по-настоящему важное в этой заварушке.
– Папа! Мама сказала, что теперь у нас расписание встреч.
– Да, солнышко. Так решил суд.
– А почему суд?
Как объяснить ребенку, что папа оказался не таким хорошим, как казалось?
– Иногда взрослым нужна помощь, чтобы все делать правильно, – сказал я.
Мы отправились строить будку для Рекса. Работая с сыном, я думал о том, что это может быть одним из последних наших совместных проектов. Если Вероника продолжит свою линию, суд может ограничить встречи еще больше.
– Папа, а ты грустный? – спросил Матвей.
– Немножко, сынок.
– Из-за мамы?
– Из-за того, что мы больше не живем вместе.
– А если попросить прощения?
Из уст ребенка это звучало так просто.
А за что просить прощения? За то, что разлюбил? За то, что хотел развития бизнеса? Или за то, что выбрал обман вместо честного разговора?
Звонок от Дианы поступил в половине девятого утра, когда я еще завтракала с Матвеем перед школой. По голосу сразу поняла – что-то случилось.
– Вероника Александровна, мне нужно срочно с вами встретиться, – говорила она взволнованно. – Сегодня же, как можно быстрее.
– Что произошло?
– Не по телефону. В обычном месте, через час?
– Хорошо, буду там.
Проводив Матвея в школу, я поехала в наше кафе. Диана уже ждала меня за угловым столиком, нервно озираясь. Выглядела она ужасно – бледная, с темными кругами под глазами, словно не спала всю ночь.
– Что случилось? – спросила я, садясь напротив.
– Меня раскрыли, – выдохнула она. – Или почти раскрыли. После… после того как вы узнали, мы с Дмитрием редко видимся. А вчера вечером Дмитрий вызвал меня к себе и устроил настоящий допрос.
– О чем спрашивал?