– В понедельник, до заседания совета директоров.
– Значит, он тоже претендует на этот контракт?
– Не совсем. Он хочет стать главным подрядчиком, а «СтройИнвест» – субподрядчиком. Фактически взять проект под свой контроль.
Картина становилась яснее. Роман использовал финансовые проблемы Димы, чтобы подчинить его компанию себе. А я мешала этим планам, отвлекая клиентов.
– Диана… наступает время перемен и вам придется определиться с игроком на этом поле, – заговорила я, следя за реакцией Дианы.
– Я понимаю, но Роман… он может обвинить меня в шпионаже, предательстве и я откровенно боюсь.
– А что если, я гарантирую вам защиту от возможных правовых последствий?
Она внимательно посмотрела на меня:
– В обмен на что?
– На готовность дать показания, если потребуется.
– Это серьезное решение.
– Серьезная ситуация требует серьезных решений.
Диана долго молчала, обдумывая предложение:
– Хорошо. Я согласна. И что мне делать дальше?
– Пока продолжайте работать как обычно. Собирайте информацию, но не привлекайте внимания.
– Понятно.
После встречи с Дианой я вернулась в офис с ощущением, что игра переходит в новую фазу. Роман начинал действовать открыто, а Дима становился все более отчаянным. Это делало их предсказуемыми, но и более опасными.
Вечером дома, ужиная с Матвеем, я рассказала ему о подписанном контракте:
– Мама сегодня подписала важный договор. Теперь у нас есть собственная компания.
– Это хорошо? – спросил он, старательно ковыряя картошку.
– Очень хорошо. Это значит, что мама может работать честно и не зависеть от других людей.
– Понятно, – Матвей кивнул. – Мам, а можно я расскажу в школе, что у нас своя компания?
– Конечно можно. Но только если спросят. Хвастаться не нужно.
– Я не буду хвастаться. Просто скажу, что мама – настоящий директор.
Укладывая сына спать, я думала о том, как быстро меняется наша жизнь. Еще полгода назад я была женой успешного бизнесмена, не задумываясь о том, что может потребоваться самой зарабатывать на жизнь. Теперь у меня была собственная компания, контракт на сорок миллионов и планы на будущее.
Но впереди ждали новые испытания. Роман не собирался сдаваться, а Дима становился все более непредсказуемым. Понедельник покажет, смогу ли я получить второй крупный контракт или придется довольствоваться тем, что есть.
Поздним вечером я просматривала документы по проекту «Восточной Группы», планируя первые шаги. Нужно было собрать команду, закупить материалы, получить все необходимые разрешения. И сделать это быстро, пока противники не успели создать административные препятствия.
В половине двенадцатого пришло сообщение от Владимира Сергеевича: «Поздравляю с контрактом! Уверен, что все пройдет отлично. Если понадобится помощь – обращайтесь».
Я написала в ответ: «Спасибо за поддержку. Без вас ничего бы не получилось».
А потом добавила: «Владимир Сергеевич, завтра обращусь с еще одной просьбой. Возможно, понадобится ваша помощь в решении административных вопросов».
«Всегда к вашим услугам», – ответил он.
Засыпая, я думала о том, что постепенно учусь строить не только бизнес, но и сеть надежных союзников. Это было не менее важно, чем профессиональные навыки или финансовые ресурсы.
Четверг, девять утра. Я стояла у входа в здание районного суда, держа в руках папку с документами и пытаясь унять дрожь в коленях. Сегодня решался вопрос, который волновал меня больше любых бизнес-контрактов – порядок общения Димы с Матвеем.
– Вероника Александровна, готовы? – Коршунов подошел ко мне с привычной папкой документов.
– Насколько можно быть готовой к такому, – честно ответила я. – Как думаете, какие у нас шансы?
– Отличные. У нас задокументированы все случаи неподобающего поведения ответчика. Плюс характеристики из школы, справки от врачей – все говорит в вашу пользу.
Мы поднялись в зал заседаний. Дима уже сидел за столом ответчика рядом со своим адвокатом Вадимом Павловичем. При моем появлении он бросил на меня взгляд, полный обиды и злости.
– Никогда не думал, что дойдет до этого, – сказал он, когда я проходила мимо.
– А я никогда не думала, что ты будешь использовать пятилетнего ребенка в своих играх, – тихо ответила я не останавливаясь.
Судья – женщина лет сорока пяти с усталым, но внимательным лицом – объявила заседание открытым. Я краем глаза заметила, как она просматривает материалы дела, и попыталась понять по выражению лица, какое впечатление производят наши документы.
– Слушается дело по иску Алексеевой Вероники Александровны к Алексееву Дмитрию Валентиновичу об определении порядка общения с несовершеннолетним ребенком, – объявила судья. – Слово предоставляется представителю истца.
Коршунов поднялся и начал четко излагать нашу позицию:
– Ваша честь, истица обращается в суд не для ограничения прав отца, а для защиты психологического благополучия ребенка. Ответчик, имея право на общение с сыном, систематически использует это время для эмоционального давления на несовершеннолетнего.